Построения в лагере были каждое утро в одно и то же время. Ни минутой позже, ни минутой раньше. Точность. Строились только по пять в ряд, и строго соблюдалось равнение. Попробуй, сделай небольшое отклонение от нормы и сразу же получишь увесистый удар дубинки. А много ли надо ослабевшему пленному? Уж сколько было таких случаев, когда прямо в строю дубинками убивали насмерть. От одного удара иной пленный падал и больше уже не вставал. А эти счеты и пересчеты длились каждое утро не по одному часу. Трудно понять, да и вообще не понять, для чего они устраивали эти построения и так усердно считали. Считать считают, а вот когда от голода, болезней и побоев ежедневно умирают десятки пленных, на это они совершенно не обращают никакого внимания.
Однажды, во время такого построения пленный старший лейтенант обратился с вопросом к коменданту лагеря. Строй замер. Все ждали, что скажет наш товарищ, ведь не особенно немцы разрешали говорить военнопленным. Но старшему лейтенанту разрешили выступить. Вот что он сказал: «Господин комендант! Болея за судьбу своих товарищей по плену, разрешите задать вам несколько вопросов? Первое – все пленные возмущены жестокостью лагерной палочной полиции. Второе – еще более пленные возмущены, что на них натравливают дрессированных собак, которые многих пленных искусали и нескольких даже загрызли насмерть. А ведь пленные совершенно не были ни в чем виноваты. И последнее – от голода и болезней ежедневно умирают десятки наших братьев. И я прошу вас от имени всех пленных хоть немного облегчить и так тяжелую жизнь пленных». Все сказанное переводчик передал коменданту. Он некоторое время молчал, видимо что-то обдумывал, а затем начал говорить. Вот, примерно, какие слова говорил он, которые перевел ст. лейтенант Борисенко: «Господин комендант сказал, что пленных бьют за нарушение дисциплины. И бьют опять же не немцы, а ваши же русские. Собаки в лагере нужны, и они всегда будут. Пленным дают положенную норму хлеба 300 грамм и два раза горячую пищу. Лагерь для военнопленных не санаторий, так что такой пищи вполне достаточно. Для больных есть медпункт, есть врачи. Все пленные из вражеской армии, с которой мы ведем войну. Это надо понимать. Мы даем, что положено. Больше требовать нельзя».
Вот и все. Да разве у них можно что-то требовать? Все впустую. Как было, так все и осталось. Полицаи по-прежнему забивали палками исхудавших пленных, а собаки кусали тех, кто не успевал вовремя выскочить на построение. Вот только одно изменилось. Варить стали получше. Те же самые свекла, репа и картофель. Но их сейчас перемывали. А хлеб все равно не каждый день давали, хотя положено ежедневно. В том, что стали варить немного лучше, комендант ни при чем, он даже никогда не подходил к кухне. А дело тут было в том, что поварам намяли бока пленные и строго предупредили. В общем, припугнули как надо, и это подействовало. Они прекрасно понимали, что пленные с ними могут запросто разделаться. А умирать им тем более неохота. Они ведь находятся в лучших условиях, чем все остальные пленные. Даже варить стали с солью. И соль у поваров нашлась. Видимо раньше они ее приворовывали.
Здесь, как и в ростовском лагере, процветала азартная карточная игра в 21 (очко), но здесь она велась в больших масштабах. Играли в каждом бараке. Даже немцы, и те заходили посмотреть на эту игру, а лагерные полицаи, те даже принимали участие в этой игре. Играли на все, у кого что только было. В ход шли одежда, обувь, хлеб, табак, а также кое-какие, чудом сохранившиеся у пленных, вещи. До сих пор у многих еще находились часы, ножи перочинные, авторучки, бритвы и еще кое-какие вещи. Каждая вещь оценивалась в советских рублях, немецких марках или в украинских карбованцах. Украинские карбованцы в лагере особенно ценились. Ценным считался и советский рубль. Немецкие солдаты-охранники продавали пленным сигареты по 10-15 рублей за штуку. Табак в лагере был в цене. Тот, кто имел много табаку, такому смерть от голода не грозила. Он всегда был сыт. На табак можно было выменять все, что угодно. И в то же самое время, тот, кто имел в достатке табак, мог легко умереть в любую минуту от рук самих пленных.
В нашем бараке был такой случай. Каким-то образом узнали, что у одного пленного есть много табаку. Каждый день этот пленный выменивал у других пленных на табак по нескольку паек хлеба, а бурду даже не получал. И вот этот «табачный король» оказался зарезанным. Конечно, зарезали его сами пленные. А кто? Попробуй, узнай! Оказывается, и много иметь табаку тоже плохо.
