Весна вступила в свои права. Снег уже весь растаял. Днем пригревает солнце и можно ходить уже в одних гимнастерках. А вот ночи холодные еще. В Н-Алексеевке мы пробыли что-то около двух недель, а затем погрузились на машины и выехали. Отъехав четыре-пять километров от Н-Алексеевки, мы остановились в голой степи, где нет ни одного кустика. Здесь начали делать землянки, а верх их накрывали брезентом. Для машин тоже копали бункеры. Через два дня началось что-то ненормальное. Даже зимой такого не бывало. Повалил снег, подул сильный ветер и все это, почти моментально, превратилось в такой буран, какие бывают только на Севере. Стало темно. Совершенно ничего не видно. На ногах не устоишь, сразу же сшибало и заметало снегом. Мы еле-еле успели залезти в землянку, а Вязгин Миша и санитар Юрнаев забрались в кабину машины. И такое светопреставление длилось чуть ли не двое суток. Всю нашу землянку замело снегом, брезент придавило чуть ли не до самой земли. Дышать стало трудно. Пробовали в проходе пробить небольшое отверстие для притока свежего воздуха. И только на второй день к вечеру начал утихать буран, и нас откопали Юрнаев с Вязгиным. Еще бы несколько часов, и мы бы задохнулись. Когда мы выбрались наружу, даже не верилось, что все это было наяву. Кругом бело. Даже машины чуть не полностью замело снегом.
Как только утих буран, сразу же начались спасательные работы. Некоторые землянки так замело, что даже признаков никаких нет. В общем, землянку за землянкой начали откапывать. А те, кого освободили от снежного плена, почти сразу же приступали к спасению остальных. Всю ночь шли спасательные работы. Без жертв все же не обошлось. Человека три в нашем батальоне задохнулись насмерть. Вот тебе, и весна украинская. Кто бы мог подумать, что такое может случиться?
А еще два дня спустя после этого бурана, наступила снова весна. Началась жара, и снегу как небывало. Снова начали ходить раздевшись, но на небо все же поглядывали. Как знать, что еще за номер может выкинуть небесная канцелярия?
Вскоре меня откомандировали за Сиваш, на Крымскую землю, дежурным военфельдшером при переправе. В подчинение мне дали санинструктора и санитара. Дежурный медпункт и свое жилье мы обосновали на крымской земле почти рядом с переправой. В крутом берегу были вырыты землянки, в которых жили саперы. В одной из таких землянок мы и разместились. Мост через Сиваш тянулся, кажется, километра два. Середину моста разделял небольшой островок. По обеим сторонам мост усиленно охранялся зенитной артиллерией. День и ночь по нему двигалась разнообразная техника и войска на крымскую землю. Сильно беспокоили немецкие самолеты. Каждый день и по несколько раз большими партиями прилетали они и бомбили переправу. Кроме того, немцы вели огонь по переправе из дальноствольной артиллерии. Немецкие самолеты прилетали даже ночью. Хотя и сильно бомбили переправу, но прямых попаданий было не так много. Если где-то разрушат мост, его тут же ремонтировали саперы. У них уже заготовлены специальные звенья для ремонта моста. Только сильный огонь из зенитных орудий и пулеметов не дает самолетам точно уронить груз. Сам по себе Сиваш не глубок, но в нем очень много воронок от бомб и снарядов. И вот в такие воронки частенько угадывали люди во время сильной бомбежки. А ведь переправлялись не только по мосту, а и прямо своим ходом по Сивашу. Эту переправу строили буквально под огнем врага. В общем, саперам тут досталось и сейчас еще достается. Много похоронено на дне гнилого и соленого Сиваша наших солдат и солдат врага. В то время, когда возводили переправу и переправлялись через Сиваш, на мелких местах находили трупы солдат еще гражданской войны. Вот сколько лет они лежат в соленой воде и до сих пор не разложились.
На крымскую землю я приехал с майором Борщовым, заместителем командира бригады по строевой части. Ох, и здоров же этот Борщов! И в толщину, и в рост Бог не обидел. Его тоже послали сюда. При переправе у него действительно был порядок. Даже когда налетали вражеские самолеты, он и тогда не уходил в укрытие, а руководил переправой, поддерживал порядок и спокойствие. Чтоб никакой паники! Бесстрашный он человек. А как многое зависит от таких людей, как он.
Во время моего дежурства на переправе было сбито несколько немецких самолетов огнем зенитной артиллерии. Но близко ни один самолет не упал. Падали где-то далеко. А один самолет врезался в Сиваш, хотя тоже далековато от нас, но хорошо было видно. Переправу за мое дежурство два раза разрушало, но не сильно. Один раз было прямое попадание в мост. Несколько машин было разбито. Были жертвы. Раненых, контуженных и к тому же сильно вымокших, частично отправляли на ту сторону, а часть оставляли на этой стороне. Разбитый мост сразу начали ремонтировать. Работали так быстро, что через час снова возобновилось нормальное движение. Самовольного проезда через мост не было. На обоих концах его находилась охрана и специальные люди, которые разрешали проезд.
