Так вот: однажды он сидел, облачившись в домашний халат (!) и, конечно, что-то писал, а может, читал или рассматривал в лупу, хотя и без нее видно. И в дверь позвонили; он чинно прошел в коридор и на вопрос "Кто там? " услышал: "Специалисты! "
Вошли два марсианина в сапогах, ватниках и строительных шлемах, вооруженные серьезным ломом. Ни слова не говоря, они прошли в святая святых, в кабинет, посреди которого остановились, прицелились и трахнули ломом в потолок. "Не, здесь не пройдет, " - сказал один марсианин. И они так же молча вышли, не снисходя до объяснений.
Было дело, что мы даже пытались задобрить равнодушных пришельцев. Я купил имбирную настойку. Друг, снаряжая меня в магазин, наказывал: бери все, что угодно, но только не имбирную настойку. Разумеется, ее-то я и купил. Пить это дело было невозможно, хотя мы честно смешивали его со всевозможными вкусностями: вареньем, медом, просто сахаром - все без толку.
Конечно, мы и в мыслях не держали ее вылить, а потому пришли в полную растерянность. Тут за окном показался Космический Корабль. Это была штукатурная люлька, в которой катался суровый космический волк, бывалый шкипер с бесстрастным лицом. Мы постучали в стекло, из-за окна послышался невразумительный рык. Мы, отчасти владея космолингвой, разобрали два слова: "Чего надо? "
"Вот! " - мы показали ему бутылку. И состоялся контакт. "Давай! " прохрипел гуманоид, взял бутылку, и его аппарат пошел на снижение, и больше не поднимался.
Сейчас у меня нет бутылки.
Я жду.
Потираю руки: они холодные.
Люди редко обращают взор к небесам.
А я обращаю.
Поэтому летом 2001 года, на станции Васкелово, я видел НЛО.
Народ смотрел, кто куда: в пивной ларек, на автобусную остановку, себе под ноги. Никто не удосужился поднять глаза и восхититься увиденным. Между тем НЛО висел - очень далеко и высоко, совершенно неподвижно. Сначала мне казалось, что это прозрачный шар, но после я рассмотрел в его центре некую пустоту, превращавшую сферу в кольцо.
Оно провисело, не двигаясь ни на дюйм, около четырех часов.
Наверное, насыщалось информацией и просвечивало лучами билетную кассу и пивной шалман с плакатом, на котором был изображен Барон Мюнхаузен верхом на ядре и с пивной кружкой в руках. На ядре тот сидел, словно в гинекологическом кресле.
О пропаже людей не сообщали, хотя за посетителей шалмана я не ручаюсь.
Я, понимая, что лучше меня контактеров поблизости нет, пытался наладить телепатию. Подмигивал кольцу, улыбался, показывал средний палец руки. Очевидно, этих сведений было достаточно. Через четыре, как я уже сказал, часа НЛО, удовлетворенный, стал уменьшаться и вскоре пропал.
Напитавшись окрестным сознанием, он, многим подобно, полетел в Москву искать правды.
Об этом после усиленно врали по ТВ, где всячески оскорбляли НЛО, называя его то зондом, то воздушным шариком, за которым, однако, военные следили еще с границы.
Потом тему быстро замяли.
Я уверен, что НЛО сбили и заспиртовали на Лубянке вместе с анацефалами, Двуглавым Орлом и военными преступниками.
Наш кот, уже привыкший к дому и не подозревавший о существовании иных измерений, был взят на поводок и перемещен в Зимнюю Сказку.
Поскольку снега он в жизни не видел, Сказка ему не понравилась. Вместо того, чтобы восхититься инопланетным пейзажем и задуматься над загадками бытия, он сразу начал выискивать всякую мерзость.
Движимый силами Танатоса, он устремился к продуктам распада: рвался к помойке, изучал собачье дерьмо.
Те же силы правят и человеком. Я немедленно получил тому наглядное подтверждение.
Ко мне подошло чудовище, одетое в подобие пальта и шапки. У чудовища был искусственный глаз и мало зубов, оно явно направлялось за боярышником.
- Привет, - сказало оно.
- Ты кто? - спросил я настороженно.
- Ну, как же, - ответило чудовище.
Оно рассказало, что давно меня знает и хорошо помнит.
Я пожал плечами, и чудовище ушло.
Судя по всему, в прошлом со мной происходили многие вещи, которые не запомнились по причине общего хмельного дурмана.
А сколького я еще не знаю?
Движимый означенными силами, я устремлялся к распаду и попадал в орбиту интересов странных существ.
Мне даже страшно представить себе вещи, которые могли нас объединить.
На задворках Павловской лаборатории, что при Институте Экспериментальной Медицины, стоит единственный в мире памятник собаке. Он очень маленький и невзрачный, его не сразу заметишь. Собака изготовлена в натуральную величину, и, может быть, она вовсе не памятник, а настоящая, просто с ней сделали что-то неслыханное и невиданное, а после, заметая следы, водрузили на постамент.
Это очень возможно, если принять во внимание изощренность и размах собачьего холокоста.
Однажды, на четвертом курсе, с нами занимался нервными болезнями один фрукт.
Он был ассистентом при кафедре и носил фамилию, созвучную с напитком "Тархун", этикетка от которого хранилась у него под настольным стеклом.