— Любить?! — его лицо исказилось злобой, а глаза загорелись свирепостью. — Лю-бить?! — мужчина прищурился. — Кому ты тут … заливаешь?! «Любить», — передразнил он девушку. — Продалась? За бабло? У него бабла больше, да? Домик, усадебка, все дела. В Большом Яблоке там тоже … небось, квартирка … неслабая. Лю-бить. Бред! Так и скажи, что продалась! Дешёвка! Продажная шлюха!
Упрямо опустив голову на его первых же воплях, девушка застыла каменным изваянием. И даже услышав последние слова, только лишь задохнулась от боли и обиды и плотно сжала губы. Ей очень захотелось влепить ему пощёчину, наорать и выгнать, но понимала, что пока Адам не выскажется полностью, не уйдёт. А если она будет оправдываться и спорить, то застрянет здесь надолго.
Поэтому девушка решила отнять у ухажёра его роль, дабы сократить время.
— Да. Ты прав. — Она гордо вскинула подбородок и, глядя в глаза, сказала абсолютно спокойно и почти тихо: — Я продажная девка и шлюха. Я продалась. У тебя что-то ещё? — вскинула она на него вымученный взгляд.
— Да пошла ты! — Адам швырнул розу куда-то в угол комнаты. И когда девушка уже обрадовалась, что расчёт оправдался — парень сейчас плюнет на всё и уйдёт, тот схватил её за плечи и притянул к себе.
Это выглядело как последний шанс. Отчаяние.
Адам тыкался ей в лицо, скорее всего, ртом и всё хотел нащупать губы, но Тэсс казалось, что он суётся в неё носом. Словно хочет проткнуть, продырявить. Он будто клевал её, заклёвывал. Девушка всё время уворачивалась и отстранялась, но также понимала, что долго против него не протянет. Очень зловеще чувствовалось и то, что ни он, ни она не произносили ни слова. Всё происходило, почти молча, если не считать звуков борьбы и сопения.
И вдруг, посреди этого кошмара раздался спасительный стук в дверь.
Адам тут же разжал руки, а Тэсс наконец-то оттолкнулась от него и, не удержавшись, полетела на диван.
Мужчина был зол и взбешён, но когда увидел взгляд девушки, то сердце его куда-то ухнуло. Внутри него всё оборвалось. Она смотрела на него как на дурака. В ней не было ни страха, ни слабости, ни боли, только раздражение и досада. Он не смог её даже напугать.
Тяжело дыша, оба молча принялись поправлять одежду, после чего хозяйка дома поднялась и, не глядя на гостя, двинулась в прихожую.
Она, как могла, на ходу привела себя в порядок и успокоила дыхание, и, подойдя к двери, распахнула её.
На пороге стоял мужчина в рабочей форме и держал за ошейник Матисса.
Ещё в это воскресенье, на следующий день после праздника «Тунца», мисс Полл узнала, что у её соседки напротив Хельги Кастшвайбер в доме какие-то экологические службы произвели замеры на предмет пригодности жилища для проживания с детьми, и дали отрицательный ответ. Оказывается, в их Де Кальбе, скоро все дома старше двадцати пяти лет будут исследовать на выделение вредных веществ из искусственных утеплителей, которые использовались при строительстве большинства из них.
Лично Хельге сделали предложение, от которого та не смогла отказаться — в качестве временного жилья предоставили хорошую большую квартиру в Миллинокете.
— Там всё почти новое и потолки высокие, — хвасталась она Тэсс, когда зашла оставить кое-какой садовый инвентарь на хранение.
— Поздравляю, — оторопело поздравила тогда соседку мисс Полл. — А с этим домом теперь что? — кивнула она на «вредное» строение.
— А у него там будут менять утеплитель … — махнула на своё жилище Хельга рукой как на безнадёжное. — В полах тоже заменят насыпную «подушку», ещё герметик, потом ещё что-то. Ой, да там работы — ужас! Он же старый, ты же знаешь.
— Да-да, — вся в раздумьях согласилась девушка. Её дом тоже был отнюдь не новостройкой, и она с удовольствием согласилась бы напустить на него бригаду строителей человек так эдак из десяти на время своей учёбы в Нью-Йорке. — Ну, что же, — заулыбалась она соседке, — желаю тебе успехов на новом месте.
— Спасибо большое. Если надо будет, заходи ко мне в «Овцу», я тебе стрижечку оформлю, как ты любишь.
— Спасибо, Хельга, — кивнула Тэсс и, распрощавшись с соседкой, ушла в гараж положить вилы и лопаты.
И вот сейчас перед ней стоял один из строителей, которые уже три дня как что-то там мастерили в этом доме, выносили и заносили, стучали, хлопали, сгружали и выгружали.
— Прошу прощения, мэм, — легко поклонился парень лет двадцати восьми — тридцати. Внешность его можно было смело отнести к выигрышной: хороший рост, спортивное телосложение, приятное лицо, но, тем не менее, вид визитёр имел простоватый, если не сказать недотёпный. Он обезоруживающе улыбался и походил не то на шалопая, не то на забулдыгу. Работяга, одним словом. — Ваш пёс вырвался из вольера.
— Оу, — Тэсс забыла даже про Адама. — Правда? — она перехватила ошейник Матисса, и тот с готовностью переместился к ноге хозяйки.
— Да. Он прибежал к нам туда, — парень махнул рукой на дом через дорогу, — и бегал там. Я подумал: лапу поранит … ну, или гвоздём там, или стеклом.
«И когда только успел?» — не поняла Тэсс, но, тем не менее, с готовностью закивала.
