Его прикосновение было очень приятным и нежным. Тэсс поцеловала подушечки его пальцев, и он раздвинул ими её губки, дотронувшись до зубов, как бы прося разрешения. Его глаза мерцали как сапфиры. Констанция только на миг вгляделась в них, чтобы прочитать их выражение и тут же потеряла чувство гравитации. Её словно подхватило в невесомость и как гелевый шарик за ниточкой потянуло во Вселенную.
Видимо, что-то такое отразилось или на её лице, или в её голубых глазах, но Андрей удовлетворённо «потушил» взгляд и улыбнулся.
Тэсс открыла рот, поскольку слепо доверяла ему, и когда он тремя пальцами сильно захватил её нижние зубки и, слегка прощупав их, с довольно ощутимой силой подпёр ей ладонью подбородок и задрал голову, подставляя для себя её шею, ей ничего не оставалось, как только лишь вспомнить, что даже, будучи голодным и нуждающимся, он остаётся огромным, матёрым, зрелым волком. Свободным и диким, властным и эгоистичным.
А Андрея в это время действительно распирало. Он наполнялся наслаждением бесконтрольно, не сдерживая себя. До такой степени, пока его чувства и ощущения внутри не упёрлись в стенки нутра с силой, которую он вынужден был ослаблять стонами и рычанием, «стравливая» давление эмоций, словно пар из скороварки, пытаясь справиться с разбушевавшейся психикой.
Страдания и старания смешивались с безграничным удовольствием. Идеальность единения навязывала чувство не только сбывшейся мечты всей его жизни, но и чего-то элементарно итогового, суммарного, окончательного, завершающегося. Удовлетворение от собранного им гештальта фонтанировало и отключало мозги, приближая к состоянию существа с интеллектом двухмесячного щенка.
И как следствие, откуда-то изнутри нарастала примитивная, чистокровная сексуальная агрессия зрелого волка. Хотелось одновременно вознести Тэсс на небеса и положить ей в ладошки звезду, сдувать пылинки, любоваться и не дышать, а в следующую секунду уже руки чесались разорвать её на части, затрахать до смерти, а потом и самому сдохнуть от тоски и безысходности на её могиле.
И Тэсс это почувствовала.
Девушка застонала особенно громко и уже абсолютно недвусмысленно и очень широко раздвинула ноги в стороны. Она понимала, что ведёт себя как мартовская кошка, но только забавлялась этим. И даже прогнулась в спине. Мужчина издал краткий рык с низкой утробной вибрацией и отстранился, расстегнув Тэсс джинсы, стянул их вместе с трусиками. То, что трусики оказались белого цвета, а бюстгальтер черного, сказало ему о том, что для девушки сегодняшний секс действительно оказался неожиданностью.
— То, что нужно, — с наслаждением забрался он рукой в её жестковатые, тёмные курчавые волосы на лобке, после чего наклонился и зарылся в них носом. — М-м-м, здесь же полно твоего запаха, — вдохнул с наслаждением. С каким-то затаённым предвкушением раздвинул её складочки обеими руками и принялся слизывать соки, с силой нажимая языком, будто намереваясь вылизать её до скрипа. Тщательно, со вкусом и удовольствием. Констанция уже в полусознательном состоянии смотрела на всё это, и возбуждение хлынуло из неё с новой силой. Сильным, обильным потоком.
— Льдинка… ты таешь. Это… прекрасно, — чуть внедрил он свой язык в её вход. И ей захотелось забиться в оргазме прямо сейчас, чтобы он почувствовал её пульсацию языком.
— Андрей, — скосила она глаза, пытаясь указать ему на клитор. — Я…
Мужчина принялся дразнить её языком вокруг бугорка, поигрывая здесь же пальцами. А потом, вдоволь наигравшись, надавил на него.
Наслаждение, которое до этого будто плавало где-то под поверхностью сознания, в этот миг вырвалось из «воды», словно морское чудовище и поглотило своею пастью и сомкнуло челюсти.
Разодрало нутро криком. Мир остался где-то там, за стиснутыми зубами этого монстра, а Тэсс осталась в его пасти как в кипящем котле удовольствия. Всё тело от ресниц на веках до кончиков ногтей на ногах мгновенно пропитала эйфория, будто яблочный сироп — австрийский штрудель.
Только спустя мгновения девушка смогла понять, что источником этого удовольствия является она сама. И источником, и мишенью. Её нутро пускает по её телу рассыпь стрел наслаждения. Такое высвобождение от напряжения выдержать молча было просто не реально. Тэсс громко кричала, а Андрей со стонами и с каким-то садистским выражением как обезумевший, принялся выделывать что-то там языком, стараясь дорваться до её пульсации.
— Это грёбанный Рай, — выпрямился мужчина, после того как она затихла, он поблагодарил её сильным поцелуем, и положил руки на ремень своих костюмных брюк.
Глава 26 Дядюшка Сон и дядюшка Берч, или Ужасная жизнь тольтеков* после прекрасной смерти гиперборейцев**
В этот раз Тэсс познакомилась с его ванной комнатой и бассейном после того как они перебрались в душ, сделанный, кстати, в виде водосточной трубы.
