Мы, переглянувшись, бросились к машине. По крайней мере, освободившая нас дама не проявляла по отношению к нам никакой агрессии. А вот объясняться по поводу произошедшего с местными властями, привыкшими судить, не слушая объяснений, не хотелось никому. Двое самцов, оставшиеся в клетках, поняв, что их бросают тут одних, жалобно взвыли.
Едва последний из нас вскочил в фургон, воительница, не дожидаясь пока мы закроем оставшуюся дверь, дала по газам, и машина, пронзительно взвизгнув колёсами, рванула по ночному городу.
От резкого ускорения нас едва не прокатило по полу. Вцепившись в спинки сидений, мы кое-как восстановили равновесие. Только Добрыня, чертыхнувшись, проскрежетал когтями и налетел всей тушей на заднюю стенку.
Фургон мчал, почти не сбавляя скорости на поворотах, и чудом не задевая углы домов. Если принцип управления местной техникой схож с земными аналогами, а на первый взгляд, это было именно так, то нашу спасительницу можно смело выставлять на любые авторалли – вплоть до Формулы-1. Уж в стрит-рейсинге ей точно равных не будет.
Минут через десять бешеной гонки мы затормозили у небольшого здания на узкой улочке. Никаких вывесок на нём не наблюдалось.
– Ждите здесь, – бросила нам тётка, выбираясь из машины. – Я быстро.
После того, как она скрылась за дверью, я перелез на переднее сиденье и оглядел улицу через лобовое стекло. Длинный ряд однотипных двухэтажных домиков тянулся по обеим сторонам. Ни палисадников, ни ограждений перед домами не было, но, тем не менее, создавалось впечатление, что мы находимся в жилом квартале, и эти дома – индивидуальные коттеджи. Или, в крайнем случае, разделённые на несколько квартир. Ни света в окнах, ни припаркованных по обочинам машин. Только яркие пятна фонарей… И что мы с этого имеем?
Да, практически – ничего. Если нами заинтересовались какие-то службы, находящиеся в конфронтации с комитетом по встрече, то нас вряд ли привезли бы в спальный район. Да и операцию по нашему освобождению можно было бы спланировать более грамотно. А если это всё же активистки-защитницы самцов, то почему в самом начале наши горе-охранницы так мирно общались с террористкой? Ладно, гадать всё равно смысла нет – скоро и так будет всё понятно. Если уж не пристрелила на месте, то можно надеяться на улучшение нашей судьбы.
Между тем похитительница пулей выскочила из дома, с лёгкостью неся в руке объёмный металлический ящик. Открыв дверь фургона, она поставила ношу на пол и одним движением пальцев сломала странного вида замок, запирающий крышку.
– Одевайтесь, – опять-таки немногословно скомандовала она и вновь полезла на место водителя.
Я тем же путём вернулся к товарищам, и мы открыли крышку. В ящике, упакованные в отдельные прозрачные свёртки, обнаружились наши вещи. Ура! Мы, невзирая на рывки тронувшегося фургона, бросавшие нас из стороны в сторону, принялись одеваться, совершая порой немыслимые трюки для удержания равновесия. Облачившись в одежду, я почувствовал себя в сто… нет – в тысячу раз увереннее. А жизнь-то налаживается!
Уже без особой опаски, только покрепче держась за выступающие внутренности машины, я вновь перелез на переднее сиденье. Мегенка покосилась на меня, но ничего не сказала, продолжая петлять по переулкам. Я же никак не решался начать разговор. Обернувшись назад, я увидел, что мои спутники, несмотря на то, что им приходилось постоянно сражаться с инерцией, с интересом ждут начала переговоров. Что ж, назвался, как говорится, груздем…
– Э-э-э… простите, уважаемая, а как вас зовут? – надо же налаживать как-то контакт.
Ноль эмоций. Рискнуть что ли ещё раз? Всё же воспоминания о силе и боеспособности тётки заставляли относиться к ней с уважением, по крайней мере.
– Ну, хоть, скажите – куда мы едем.
Машина, вильнув в последний раз, вырулила на широченный проспект и прибавила скорость. Странно – если во время петляния по переулкам я мог как-то объяснить их полную пустынность – ни машин, ни прохожих, то и сейчас – на длиннющем дорожном полотне – прямом, как стрела, тоже не было никаких признаков движения. Может у них тут комендантский час? Одно успокаивало – никакой погони за нами не было. Хотя, судя по поспешности нашего передвижения, её можно было ожидать с минуты на минуту.
Видимо спасительница была очень сосредоточена на резких поворотах, поэтому, проигнорировала мой первый вопрос. Сейчас она немного расслабилась и снизошла до ответа:
– Надо уехать из столицы.
– Ну, это-то понятно. А потом?
– Потом я вас спрячу. Дождётесь окончания суток и уйдёте к себе, – мне почудилось, или в её голосе прозвучало сожаление? Нет уж – вот такой поклонницы мне точно не надо.
– Скажите, пожалуйста, – влез в разговор гоблин. – А почему в ваш мир ведёт алый коридор? – видимо этот сугубо профессиональный вопрос волновал его больше собственной безопасности.
– А каким же ему сейчас быть – не сезон же?
– То есть в сезон цвет меняется?
– Естественно. Как же вы собирались на Мегену, не зная таких элементарных вещей? У вас что – проводник совсем не опытный?
