– Ну… – я оглянулся на Добрыню, – можно сказать и так. На стажировке.
– Не понимаю, – не унимался Кормоед. – За счёт чего же такое происходит? Это просто нонсенс какой-то!
– Почему – нонсенс? Я, конечно, тоже не знаю тонкостей процесса, но технология, по-моему, достаточно проста.
– Технология? – в голосе гоблина слышалось праведное возмущение интеллигентного существа, чьё мировоззрение враз было разрушено единственной фразой заштатного шамана дикого племени. – Я понимаю, можно создать какую-нибудь анти-путинку – на один переход, но закрыть целый мир? Непостижимо…
– Не знаю, что такое ваши путинки, но факт – есть факт. Только в сезон на переходы снимается всякое ограничение. Иначе знаете, сколько таких как вы к нам шастало бы? А невозможность смыться в любой момент и неотвратимость наказания – всё же достаточно сильный сдерживающий фактор.
– Тогда зачем же вы нам помогаете? – не удержался я от вопроса.
И вновь тишина в ответ. Не хочет отвечать, или не может? Н-да – и с ножом, как говорится, к горлу не пристанешь. Сам же без ножа останешься. А возможно, даже, и без горла.
Машина, которая вот уже несколько минут как миновавшая город, закончившийся резко, без признаков пригородной зоны, свернула на обочину и затормозила.
– Выходим.
Мои спутники потянулись из фургона. Я на минуту замешкался, и увидел, как тётка опять же пальцами, отколупнула пластиковую панельку рядом с приборным щитком и запустила пятерню в открывшееся переплетение проводков. Заметив, что я с интересом наблюдаю за процессом, пояснила:
– Стираю память маршрута.
После чего произошло нечто, заставившее меня вновь напрячься и вызвавшее тошноту. Указательный палец на её правой руке утончился, вытянулся щупальцем и погрузился глубже в электронное нутро машины. Раздался треск электрического разряда, и запахло палёной обмоткой. Это что ж получается – наша спасительница – киборг? Только этого нам не хватало. Хотя становятся понятными её нечеловеческая мощь и скорость реакции.
– А теперь быстро – выскакиваем, – бросила она мне, подавая пример расторопности.
Я последовал её примеру, опасаясь, что в машине для полной гарантии запущен механизм самоликвидации. Не угадал. Фургон плавно стронулся с места, развернулся и, постепенно наращивая скорость, самостоятельно двинулся в обратном направлении. Проводив его взглядом, террористка пояснила:
– Защитный механизм. Если машина получила повреждения, и нет активных действий со стороны персонала, то она начинает движение на базу, вывозя из опасной зоны возможно раненых пассажиров. Кристалл памяти маршрута восстановится сам, но не раньше, чем через десять минут. Отследить маршрут будет практически невозможно.
Проводив взглядом машину, спасительница достала из здорового нагрудного кармана знакомую уже нам модель ковра-самолёта, и путём несложных манипуляций, превратила его в летающую платформу. Мы без дальнейших понуканий вспрыгнули на неё и стартовали в темноту ночного неба.
Наша похитительница села на край платформы, свесив ноги в чёрную бездну. Интересно – а как управляется это летательное чудо? Или нас ведёт заранее запрограммированный автопилот? Я, напуганный увиденным в машине, не спешил продолжать разговор. Мои спутники, явно возложившие на меня обязанности парламентёра, тоже молчали. На ясном небе мерцали незнакомые созвездия, давая самый минимум освещения – только-только разглядеть контуры. Под нами же царила тьма, изредка прорезываемая освещёнными нитями дорог, в городках и селениях разбегавшихся неправильными многолучевыми звёздочками. Других источников света не наблюдалось. Скорость, судя по всему, была впечатляющая. Как минимум, раза в три быстрее нашего дневного полёта. Хорошо мы удираем. Качественно.
Варька, воспользовавшись передышкой, вскарабкалась мне на плечо.
– Боишься? – тихонько муркнула она мне в ухо.
– Скорее опасаюсь, – мысленно ответил я.
– Не стоит, – если бы не недостаток освещения, я бы поклялся, что кошка улыбается.
– Ты что-то разнюхала, серая, или способности восстанавливаются? – предположил я, но в ответ услышал только тихое "Мр-р-р-р-р-р". Вот ведь – кошка!
