Без какого-то особого энтузиазма, но вполне спокойно мужчины встали и передвинули два стола. Теперь в центре комнаты образовалось большое пространство, которое спешно застилали доставаемыми из шкафа пледами.
Скрепыш:
Лучше бы это была оргия… «Орлы» расселись на пледах, образовав круг и взялись за руки.
– И новеньких! – потребовал Ян. – Из-за них же всё!
– Но они же… – попыталась воспротивиться Мухина.
– Анфиса, – укоризненно покачал головой Янчик. – Что за дискриминация? Ты же дружишь с Лилианой!
– Но они не Лилиана!
Но тут, к моему удивлению, на неё все зашикали, мол, что-то она там нарушает. А потом Ян повернулся ко мне и произнёс:
– Давай сюда, Ася. И ты, Доброжир.
Мой напарник прислал мне запрос на подтверждение действий, а я всё ещё стояла с открытым под шлемом ртом и пыталась прийти в себя. Кажется, вселенная слишком пылко отреагировала на моё нытье про «нет нормальных мужиков».
– Мы – ЧОРы, – произнесла наконец я.
– Именно. И на первом месте в вашем названии стоит слово «человек», – Ян поднял палец, будто какой-нибудь гуру. – Поэтому идите к нам.
Тут бы мне почувствовать себя польщенной, но вместо этого отчего-то внутри родилось чувство противоречия. Скрепка, видя, что я торможу, перехватил управление и направил нас к кругу этих сумасшедших. Доброжир тоже подошел. Началась суета по усаживанию нас обоих, ибо сделать это в моем нынешнем наряде было непросто. Испанский стыд, право слово…
– Так, объясняю правила для новичков, – произнесла та женщина, Перова Светлана, которая и начала эту движуху. – Надо рассказать одно своё плохое переживание по работе и одно – из жизни вне работы.
Она с сомнением оглядела нас с Доброжиром и перевеля взгляд на Анфису.
– А Лилиана будет участвовать?
Мухина задрала нос и отрезала:
– Пока я не убежусь, что этим можно доверять, Лилечку не включу!
Вот за это спасибо. Еще с истериками чужого искина справляться! Тут своего бы выдержать.
Светлана чуть заметно поморщилась и продолжила:
– Помним главное правило нытинга! Никого не осуждаем и всех поддерживаем! Даже в самом плохом!
– Не, главное правило – быть искренним, – вдруг влезла в разговор Люсинда.
– Это само собой разумеется, – раздражённо бросила Светлана и оглядела круг. – Все взялись за руки?
Меня тут же схватили за перчатки, вызывая чувство паники.
Искин хмыкнул.
Скрепыш:
Тот только покачал верхней частью себя, как головой, но что-то сделал с руками, что я ими теперь вообще не управляла. Жуткое чувство, если честно.
– Ну что ж, начинаем!.. Хны-хны-хны!
И все хором это повторили!
Клянусь, даже у Доброжира вытянулась физиономия.
***
– Давайте начнем с… Люся, давай с тебя.
Люсинда вздохнула, поёрзала и наконец начала:
– По работе, значит… Ну тут всё стандартно, – она ещё раз вздохнула. – Я задолбалась вносить одни и те же данные в сто-пятьсот программ!!!
Её коллеги начали поддакивать с такой эмоциональностью, что стало ясно: проблема не у одной Люсинды.
– В одной программе заполни данные для продажников! – подстёгнутая поддержкой, продолжала она. – В другой для бухгалтерии! Босс требует эти, но немного другие данные в табличке! А теперь ещё для какого-то другого руководства нужна третья программа! И у каждой разная форма, и нельзя просто скопировать всё – всё! – и вставить! Нет! Надо каждый пункт вносить! Скопируй в одной табличке номер кейса – вставь в другую программу. Скопируй в первой артикулы, вставь – в программу. Выстави дату начала, выстави дату дедлайна. Подтяни через выпадающий список проект или заведи новый. И так все данные! И ещё в двух таких же тупорылых программах! Я задоблась! Задолбалась! Я не работаю – я отчитываюсь, как работаю!
О-па. Вот этого я не ожидала. Это выглядело, как реальная проблема. Мишуринские программы и тут подосрали. Но не только они… Надо, конечно, посмотреть, как эта Люсинда работает, может, и лучше, что она мало что успевает. Однако это вполне задача для Доброжира.
– Этого нет в тикетах, – решила я прощупать почву.
Сначала на меня посмотрели как на оживший стул, но никто ничего против моей активности не сказал.
