Скрепыш: В спектр ответственности отдела маркетинга входит исследование рынка, разработка маркетинговой стратегии, организация рекламных кампаний, управление брендом, организация пресс-мероприятий, создание контента…
Простыня уходила за край экрана, и я остановила прокрутку.
Скрепка:
Доброжир:
Его вопрос содержал столько всего неожиданного, что я подвисла. Какая хозяйка? Это я, что ли, хозяйка?
Доброжир:
О как. Доброжир, оказывается, помнит ту фирму, у которой его купили? Вот ведь интересно, а я почему не помню? Цифровую память могли стереть, но из мозга-то не сотрёшь. Значит, у меня эта работа – первая. А модель тогда почему такая устаревшая? Ладно, это вопрос на другой раз.
Доброжир:
Откуда у него внезапно вылез акцент лубочного крестьянина? Но спросить я не успела.
Скрепыш:
Скрепка с предвкушением потёр палочные ручки и заюлил задницей, как пчела – брюшком.
Скрепыш:
Искин приуныл, но согласился: давать такой буст Мишуре никто из нас не хотел.
Скрепыш:
Я удостоверилась, что Орлиный офис тоже опустел, и выбралась из этого царства ковров. Задачи распределены, спасение компании – вопрос времени, время на личные нужды тоже намечается. Чего ещё желать?
И, как по мановению волшебной палочки, мне капнуло сообщение о том, что Нагибко получила зарплату. Ноги! Ноги-и-и! Ноги ждут меня!!!
***
Последние пару дней Саша помнил плохо. Добрыню он подключил сразу, как только узнал об аварии, но этого ему показалось мало. Расследование ещё когда плоды принесёт, а если авария "Ламассу-15" – это не случайность, то под угрозой вообще все корабли доставки и люди, работающие на них.
Крис подняла статистику, и по ней было видно, что в последние два года количество аварий ненормально возросло. Как и говорил Добрыня. Какие-то заколдованные два года! Что случилось там, два года назад, отчего весь "ЭкзоТех" полетел в тартарары? Конечно, с учётом текучки, падения мотивации и рабочих стандартов можно было объяснить увеличение количества аварий, но сердце всё равно было не на месте.