Скрепыш:
– Совсем засмущал девочку, старый ты пень, – вдруг упрекнула Афанасия Лидия Степановка. – Не видишь устала наша Сашенька. Идёмте, идёмте, милейшая, проводим вас, проследим, всё ли хорошо.
Меня чуть не подхватили под белы рученьки, но Скрепка шустро нас отодвинул.
– Вы меня простите, – на этот раз решила воспротивиться я, – но мне хотелось бы побыть одной.
Видя, как рот Лидии Степановны открывается в явном возражении, я добавила:
– И я очень устала, и мне трудно поддерживать беседу.
Это подействовало. Мне просто вызвали лифт, нажали на нужную кнопку и осыпали советами, которые мне совершенно не подходили типа: «Попарь ножки» или «Разотри согревающей мазью поясницу». Ага, так и представляю себе это зрелище: я втираю в спину машинную смазку, держа свои железные ступни в исходящем паром тазике.
Скрепыш:
Это походило на правду, и меня немного отпустило. Эти двое «старичков» явно же не просто так здесь поставлены. Это охранники и, скорее всего, что-то вроде камеры наблюдения, учёта статистики посещений и бог знает сколько ещё функций. Люди будущего такие странные всё же. Они так много придумали разных роботов, что ими заменили кучу специальностей, но при этом запросто ставили таким работниками искины с имитацией личности, причём, часто максимально похожей на стереотипное поведение людей, работавших раньше на этих местах. Клава, к примеру. Если бы я её не проверила, то так и была бы уверена, что там мозги нашей уборщицы из школы.
Стоило мне задуматься, а где же посмотреть, в какую квартиру ломиться, как искин уже вывесил мне на экран номер. То есть, эта информация была у него всю дорогу – с того самого дня, когда он взломал смартвижен Нагибко. Но со мной он ею не делился. Логично, мне же было не нужно. Но теперь я задумалась – а чем ещё он со мной не делится? А что если в тот момент, когда мне что-то понадобится от него, ему что-то понадобится от меня? Он ведь может меня шантажировать. И хотя последнее время наши отношения вроде бы улучшились, и Скрепыш играл за мою команду, как за свою, но это потому, что наши цели совпадали. А ну как я захочу отдохнуть или вообще уйти с этой работы? Меня не оставляла тревога о том, что наше взаимодействие такое гладкое – до первого разногласия. Сейчас я ничего не могла с этим сделать, но вообще-то в перспективе мне предстоит проект “отделить себя от Скрепки”, и, боюсь, он станет посложнее проекта “выдать себя за человека”.
Замок на двери квартиры тоже открывался генерируемым куаром. А это означало, что мне стоит обзавестись портативным экраном, пока не спалилась. А ещё что в случае разногласий Скрепка может не пустить меня домой…
Совершенно не знаю почему, но по какой-то причине я представляла себе квартиру Нагибко полной её вещей, одежды, обуви, сувениров из поездок, каких-то мелочей. Будто Нагибко не уехала и не уволилась, а вроде как вышла в магазин. Я и шмотки-то из-за этого заказала только в последний момент. Но жильё, в котором мы со Скрепкой оказались, никак не походило на этот образ: здесь не осталось ничего личного.
Стояла мебель, причём, судя по её схожести с тем, что я видела в лаундж-зонах в офисе, она входила в первичное оснащение квартиры. Но никаких половичков, подушек, вязаных салфеток по дому не валялось, и никакого декора не стояло на столешницах и полках. Я заглянула в шкаф. Там тоже девственная пустота, лишь несколько разнокалиберных дешёвых вешалок, какие часто выдают при покупке одежды. Похлопав ящиками, я таки нашла один комплект постельного белья и халат в вакуумной упаковке. Тоже, наверное, входили в первоначальное оснащение, но Нагибко не понадобились. Как в какой-нибудь гостинице.
Я прошла на кухню. А вот здесь мне понравилось. Во-первых, тут стоял цветок: фиалка с толстыми пушистыми листьями. Кто-то из МАРов её поливал, но выглядела она все равно смурной. Правда, один цветок все же цвёл. Отчаянно фиолетовый с ярко-жёлтыми тычинками. Всегда к такому сочетания была неравнодушна!
Осталась в кухне и посуда, тоже похожая на офисную, но она и там мне нравилась: кружки и тарелки одинаковые, но разных, насыщенных, весёлых цветов. Прелесть. На одной такой я недавно написала несмывающимся маркером: «Телегин – не телега, а осёл», и нарисовала севшего на жопку мультяшного ослика. Весь отдел ржал, только Игорёк наш не вкурил юмора и долго допытывался у народа, кто это сделал, и просматривал видеозаписи. Три раза ха-ха.
Порывшись в кухонных шкафчиках, я нашла там остатки чая, соли и сахара. Эх, а говорят, голова – чтобы в неё есть. Брешут. В мою – нельзя.
Пока.
