Генерал походил еще, Петр уткнулся в донесение от Тарека.
– Он же тебе не друг? Он из Главного управления Генштаба? Встретишься с ним, разберешься, с чего такой интерес к тебе. И доложишь мне. Что ты ухмыляешься?
– Да так. Не знал, что все еще работаю под вашим началом. А почему такой интерес к Юрасову?
– Встретишься и доложишь. И не афишируй ему свои служебные перемещения и нынешний адрес. Сашу твою мы инструктировали на этот счет.
Недоумевая, отчего так всполошился генерал, Петр пожал плечами. Неужели турки попытаются выйти на него в России, чтобы отомстить? Такие предположения должны иметь под собой серьезные основания. Горюнов покосился на бывшего шефа и подумал: «Он будет отслеживать всех моих знакомых? Это в его полномочиях? А мне жить под колпаком у бывшего ведомства? Неужели турки решатся на убийство в России? Я бы на их месте попытался похитить неугодное лицо и, если и не удастся вывезти за границу, нашел бы где-нибудь укромное место, к примеру, в Подмосковье, и плотно поговорил бы с этим “лицом”. А потом прикопал в лесочке».
Но это он бы так поступил. А поскольку «неугодным лицом» являлся сам, насоливший туркам сверх меры, то заносчиво, однако небезосновательно рассудил, что похитить его будет крайне затруднительно. Зато Александра, Маня и Мансур окажутся под ударом. Мысль о Мансуре вызвала у Горюнова подозрения, что пестовавший Горюнова-младшего Александров именно о мальчишке и беспокоится.
– Если ты думаешь, что это из-за Мансура, – словно прочитал его мысли генерал, – то напрасно. Выйдет ли из него нелегал – это еще бабушка надвое сказала, а потерять тебя или Александру по беспечности мне бы не хотелось.
Сказал он это, стоя лицом к окну. Петр опустил голову, испытывая волнение от серьезности сказанного и понимания, что охота за ним турок, по всей вероятности, не миф. Просто Евгений Иванович не нагнетает, но некоей информацией обладает.
– Я проинформировал и твое новое руководство о потенциальной опасности для тебя. Саша и Мансур под другими фамилиями. О твоем семейном положении митовцы не знали, кроме существования Мансура. Но ты тогда вывез мальчишку из Стамбула, и его следы для турок затерялись. Постарайся свести к минимуму общение с кем бы то ни было, а если станешь общаться со своими старыми знакомыми, а уж тем более незнакомыми людьми, – не афишируй свое семейное положение. Если кто-то будет проявлять интерес, – докладывай. Если неожиданно появятся те, о ком ты и думать забыл, – докладывай.
– У меня теперь будет не жизнь, а малина, – бесстрастно констатировал Петр.
– Согласись, это было весьма прогнозируемо.
– Лучше было бы программируемо, а не прогнозируемо. Но вы не дали мне такой возможности, – намекнул Горюнов на то, что его подставили туркам. Александров угрюмо промолчал, понимая правоту полковника и зная, что сам выбрал единственно правильный на тот момент выход в отношении связки Горюнов – Сабиров.
Из-за вспыхнувшей с новой силой обиды Горюнов, только когда вышел из кабинета генерала, вспомнил о деталях разговора с Юрасовым, о которых неплохо было бы известить Александрова. А возвращаться не стал. Евгения Ивановича наверняка бы напрягла информация о том, что Юрасов расспрашивал о Теймуразе Сабирове. Хотя эти вопросы нельзя было считать такими уж неожиданными от человека, дружившего с Муром. Но вот весть о гибели Теймураза… Как она дошла до Юрасова? Это хотелось бы выяснить и самому Горюнову.
На месте Юрасова он бы выдал самую удобную версию – о гибели Мура ему сказала вдова, уехавшая теперь в Болгарию с детьми. Такая версия могла быть правдой, а могла быть и прикрытием каких-то неблаговидных целей. Но пойди разберись – ложь или правда? Особенно если учесть, что связи с Марианной нет. А Горюнов невыездной. Но о том, что он невыездной, в курсе только на службе и… турки.
– Салам! – поздоровался с Горюновым подошедший Ахматжонов и отвлек его от размышлений.
В спортивном костюме и кожаной куртке. Он пришел один и выглядел подавленным.
Горюнов покачал головой, ожидая объяснений.
– Задержался немного, извините, – выдавил Ваиз.
– Где Джари, дорогой? Мы так не договаривались. Вас было двое, потрачены средства на вашу подготовку. Как я буду отчитываться перед нашим штабом? Нет, так дело не пойдет.
– Он… Он не захотел. Уехал домой в Гиджуван. И не суется в город вовсе. Отключил телефон. Приезжал его брат, сказал, что убьет меня, если я от него не отстану. Вроде Джари отправился в Россию или собирается. На заработки. Я один справлюсь. Я не отступлюсь.
– Не сомневаюсь в твоих решительных намерениях. Но план-то рассчитан на двоих. Подбирать сейчас кадры уже поздно и опасно, могут подсунуть агента под прикрытием. Спецслужбы у вас тут не спят. Ты не мог бы говорить по-арабски? Мне ваш язык дается с трудом.
– Попробую, – оглянувшись по сторонам, перешел на арабский Ваиз. Но когда Горюнов заговорил уже на арабском, парень покраснел и смущенно пояснил. – Я так хорошо не говорю. Не понимаю, что вы говорите.
