– Он может числиться пропавшим без вести, – возразил Петр. – А в таком случае список подозреваемых увеличится в несколько раз. Даже если мы его вычислим, нужно будет подтверждение, опознание по фотографии. Абдулла и Абдурахман способны его опознать, но захотят ли… Да и все-таки сейчас главное взять их с поличным и предотвратить готовящийся теракт. А то, что они его готовят, я не сомневаюсь. Да что вас, в конце концов, смущает? – он пристально посмотрел на Александрова.
– Хочешь знать? – усмехнулся Евгений Иванович. – Что ж, изволь. Во-первых, рекомендация от Хабиба. С какой стати он будет внедрять в устоявшуюся, сработавшуюся группу нового, совершенно неизвестного ему человека? И во-вторых, если он все же согласился, то кто на него так надавил и не связан ли этот кто-то с Галибом-Кюбатом? А в таком случае это западня.
– Даже если Недредик порекомендовал нам человека, связанного с Галибом каким-то немыслимым образом, и Галиб велел Хабибу согласиться включить меня в эту группу… Ну, – Петр развел руки, – это из области фантастики такое совпадение. Даже если Хабиб связан с митовцами, мне это ничем не грозит. Он же не знает, что я – это я. Мы сообщили другое имя. Теперь я Азали. И всем понятно, что это мой псевдоним, а кто за ним скрывается, им неведомо.
– Вот тут ты как раз ошибаешься. Если, не дай Бог, этот Хабиб связан с турецкими спецслужбами, то очень велика вероятность, что курирует направление «ИГИЛ»[71] в их конторе именно Галиб. Байматову или Наргизову будет достаточно отправить Хабибу твою фотографию, о чем он наверняка их попросит. Хабиб покажет фото куратору из MIT, и ты окажешься в ловушке, даже не догадываясь об этом.
– Внешность можно слегка изменить, – согласился с этим доводом Петр. – Да и вряд ли Галиб, увлеченный на данный момент Тареком, – Горюнов поежился и мысленно попросил прощения у Тарека за такое кощунство, – будет заниматься чем-то еще. Он решил, что напал на след ненавистного Кабира Салима и схватил его пособника. У Тарека есть козырь в рукаве, мы обсуждали с ним алгоритм действий на случай задержания. Лучше пусть они пойдут в лобовую, тогда у Тарека есть шанс. Если бы Галиб наткнулся на него позже и в момент, когда полковник был бы активно занят очередным заданием Центра, стало бы хуже.
– Куда уж хуже? – вздохнул генерал и пальцем оттянул воротник рубашки. – Наш человек задержан, он не владеет таким уж большим спектром сведений, однако может сдать кое-кого. Чего ты смеешься? – поглядел он на Петра исподлобья.
– Тарек своим врагам уши отрезал во время ирано-иракской войны. Он Галибу просто-таки глотку перегрызет, чему бы я был крайне рад, – Горюнов, опустив голову, уставился на браслет Зарифы, лежащий у него на ладони, и выглядел совершенно отрешенным, словно унесся далеко отсюда, из кабинета, – на узкую каменную улицу древнего Мардина, где он валялся на мостовой рядом с Зарифой, истекая кровью, зная, что его телохранитель и по мусульманским законам жена стреляла до последнего, защищая его, закрывая собой.
– Слушай, а чего твой Мансур встал в позу? Я звонил ему вчера, а Саша сказала, что он не хочет со мной разговаривать. Что это за демарш?
– Вам виднее должно быть, – источал яд Горюнов, ликуя мысленно, что его Мансурчик прокатил самого Александрова. «Что там в голове у этого парня?» – подумал он о сыне. – Вы же наверняка уже составили его психологический портрет. Что-то пошло не так?
– Тебе не идет, когда ты язвишь. Ты что, хочешь, чтобы сын болтался неприкаянный? Поверь, он не адаптируется здесь. Слишком взрослый. Всегда будет чувствовать себя не в своей тарелке.
– Я хочу, чтобы он был жив и по мере возможностей доволен жизнью. Но как его защитить, если он не нуждается в моей опеке? Он привык жить без меня. А тут еще и вы ему в уши дуете.
– Выбирай выражения, – хмурясь, посоветовал Александров. – В общем, свои соображения насчет предстоящего внедрения я доведу до твоего руководства. А что касается Хабиба, я попробую узнать по своим каналам, кто он и что. Ты ведь небось как новоявленный контрразведчик жаждешь выманить его сюда, в Россию? У него срок давности по статье «Дезертирство» истек по-любому. А доказательств его деятельности в ИГИЛ[72] у нас пока попросту нет. Вот если бы были фотография Хабиба, опознание и запротоколированные показания свидетелей… Это я к чему? Пока что у него нет препятствий для въезда в Россию, даже если он приедет по своим подлинным документам. Впрочем, старые документы у него давным-давно утеряны и просрочены. В любом случае на границе его твои коллеги пропустят, чтобы здесь вести и взять тепленьким.
– Поживем – увидим, если поживем, – «оптимистично» заявил Петр, но, наткнувшись на свирепый взгляд Александрова, посмеялся и спросил. – А вот как бы мне встретиться с тем вредным езидом, с которым мы встречались прошлой весной в Москве? Как бишь его? Шиван Авдалян.
– Ты же с ним воевал бок о бок против игиловцев, не делай вид, что запамятовал, – скривился Александров. – Он, кстати, сейчас в Москве, но завтра улетает обратно на базу РПК в Кандиль. Зачем он тебе?
