– Так ты же сказал стрелять, не дожидаясь, когда он заговорит, – робко возразил Ашрафов, из чего Горюнов сделал вывод, что ни Ашрафов, ни Аслан не готовы стрелять вовсе.
Аслан воевал в Сирии, участвовал в реальных боевых действиях с оружием в руках. Но одно дело – воевать за халифат где-то далеко против арабов и совсем другое – на своей родине стрелять в соотечественников, которые могут оказаться соседом, одноклассником и даже дальним родственником. На родине и ответственность другая, чем для наемника в чужой стране. Тут не только посадят, но и проклянут свои же, близкие люди.
– Я сказал, не дожидаясь разговора! – Он выругался. – Если начнется разговор, значит, вас уже подозревают, возможно, тянут время, чтобы подоспела группа захвата.
Горюнов сдержался с трудом. Ему хотелось возразить, его не устраивал расклад, при котором эти придурки начнут палить в первого попавшегося на их пути постового. И этот их путь, который они именуют джихадом, просто путь серийных убийц, беспринципных, безэмоциональных и безродных. «Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, но не преступайте, поистине Аллах не любит преступающих», – так бы мог процитировать одну из сур Петр, но вслух сказал, не открывая глаз:
– Издревле, когда на мусульман нападали, то от джихада освобождались только несовершеннолетние, умалишенные, слуги, женщины и больные. Я думаю, что вы не относитесь ни к одной из этих категорий. Если уж вступили в борьбу на пути Аллаха, то придется идти до конца, а если слабо, то мы поможем, встанем рядом, вложим в руки оружие, и вы не дрогнете.
Прозвучало это угрожающе. Все сидевшие в машине затаили дыхание, ожидая от «араба» какого-то далеко идущего вывода. Но он словно опять уснул. Шамиль обрадовался поддержке, но это выступление сыграло скорее на повышение авторитета «араба». Горюнов снова продемонстрировал, кто здесь главный в конечном счете.
– Теперь оружие будем носить с патроном в патроннике при перемещениях по городу и снятым с предохранителя. Надо быть настороже. Постоянно. Наша работа вот-вот должна перейти в фазу решительных действий.
Наргизов умолк на самом интересном месте, хотя Горюнов именно сейчас стал прислушиваться особенно внимательно.
Вернувшись в съемную квартиру в городок Маяковского, закрывшись в своей комнате с видом на горы, словно в тоннеле с охряными мрачными стенами, Горюнов улегся на диван и набрал на телефоне сообщение для «американца»: «Пора. Завтра в двенадцать». И написал адрес съемной квартиры.
Петр собирался детально передать собранную на данный момент информацию Зорову. При этом планировал ввести его в игру на случай, если она затянется и Зорову придется его подменять.
Изначально они с Уваровым решили тянуть как можно дольше, чтобы вскрыть большинство каналов поставок оружия для подобных групп боевиков и каналы связи с Турцией и Америкой. Но быть сколь угодно долго с группой Горюнов, по легенде, не мог. Какой он проверяющий, если становится просто членом банды? Он и так тут торчал достаточно давно. Ему необходима новая легенда, если придется остаться, и требовалось узнать, нет ли в Центре новостей о Хабибе.
Горюнов переложил пистолет под подушку, озабоченно подумав, что с заряженным стволом и даже снятым с предохранителя боевики почувствуют себя еще более взвинченными и всемогущими. Даже если на них никто не нападет, они будут испытывать агрессию постоянно. Сорваться могут в любой момент, среагировать даже на чей-нибудь взгляд, который им покажется подозрительным.
Сам Петр прекрасно мог обойтись и без оружия при необходимости. Оно для него являлось страховочным вариантом и статусным предметом. Без ТТ в обществе боевиков он чувствовал бы себя неловко.
Джон Коунс прибыл вовремя. Одетый с иголочки, словно и не торчал в дешевой гостинице все это время в роли журналиста-фрилансера.
Дверь ему отпер сам Горюнов. Они переглянулись, и Мирон оставался самим собой всего секунду. Успел озабоченно оглядеть полковника, и тут же Зоров исчез, остался только Коунс с надменным и даже брезгливым выражением. Лицо его изменилось, потому что он увидел за спиной Горюнова бледного Аслана. Тот наставил на незнакомца ПМ.
– Свои, Аслан, – посторонился Петр, пропуская в квартиру Зорова и одновременно опустив ствол пистолета одним пальцем. – Это мистер Коунс. Я вчера о нем говорил. Не стоит его пугать.
– Куда тут идти? Ну и конура! – по-английски заговорил Зоров.
Мирон прошел в ближайшую комнату, а Аслан придержал Горюнова за рукав и шепнул:
– Ничего не понимаю. Что он говорит? Я ведь английский знаю.
– Если хочешь, говори с ним по-арабски. – Еще в Москве Горюнов решил, что Зорову не стоит пытаться разговаривать по-русски. Может заиграться, имитируя акцент. – Хотя ты и арабский знаешь так же, как английский, – он отмахнулся. – Я переведу, если что.
В следующие два дня «араб» ознакомил Коунса с положением дел в группе, степенью готовности к терактам, с уровнем технического обеспечения. Ночевал Коунс эти дни в их съемной квартире, и тут они с Горюновым ничего не обсуждали. Разговаривали только по-английски.
