Машхуд передал сверток с ПМ и две пачки патронов к нему. От Наргизова получил деньги.
Горюнова измотало это состояние подвешенности. Операция затягивалась. Наргизов никак не приступал к решительным действиям. Он наращивал запасы вооружения, скупая все, что только мог достать – от самоделок до пистолетов, переделанных из газовых. Шамиль и в самом деле собирался создать серьезную сеть групп боевиков ИГИЛ[95] в России. Более того, Петр упустил Аслана. Злился на себя, но уже не мог изменить ситуацию.
Наргизов сделал так, что брат поселился с Эмином, тоже перешедшим на нелегальное положение. Горюнов оказался в одной квартире с Шамилем. Несколько дней не видел Аслана, хотя между делом спрашивал Наргизова, куда пропал его брат. Но тот отвечал, что Аслан уехал в Гудермес по делам, связанным с закупкой компонентов для изготовления взрывного устройства. Легальных компонентов. Уехал на прежней «Ладе», у Наргизова на тот момент уже была другая машина.
А вчера Шамиль огорошил Горюнова, дескать, брат уже в Москве, устроился благополучно в общаге и прислал сообщение об этом по «Скайпу». Закупает теперь там недостающие компоненты.
Мысль о том, что в Москве орудуют два боевика, один из которых неплохо обучен, прошел минно-взрывную и стрелковую подготовку, воевал, умеет стрелять по людям, а не по мишеням, привела Горюнова в тихое бешенство. Аслан очень опасен.
Петр, конечно, сообщил через Тарасова в Центр, что они в Москве. Единственная зацепка – общежитие. Теперь дело за оперативниками. Хотя информация про общежитие может быть ложной. Да и Аслан не станет жить постоянно в одной квартире. Будет менять жилье. Контрразведчики могут просто не успеть напасть на его след.
Через Тарасова Горюнов предложил Центру рассмотреть вариант того, что Аслан в Москве разъезжает на той самой «Ладе», но надежда на это слабая. Также он посоветовал отработать проводников поездов, шедших из Грозного в Москву за последнюю неделю. Показать им фото боевиков. Хотя это мало что даст, лишь подтвердит, что они прибыли в столицу на поезде, а не на машине.
Оставался шанс узнать об их местонахождении от Наргизова или шпионя за ним. Но Шамиль оставался бдительным, не столько подозревая «араба», сколько по привычке, вдолбленной в него инструкторами в Сирии. Он стирал все записи на телефоне, да и к телефону его подобраться не удавалось, хотя пароль Петр уже знал, успел подглядеть однажды.
– Мы пробудем в Гудермесе пару дней, – сидящий за рулем Наргизов глянул в зеркало заднего вида, опасаясь преследования. Он не утрачивал бдительность ни на минуту. – Надо будет принять оружие от человека, которого направил к нам Хабиб.
– Он что, турок? Ну тот, кого прислал Хабиб?
– Нет, вроде русский. Хабиб намекнул, что это какой-то важный тип, он имеет влияние и доступ к оружию. Он и с детонаторами должен помочь. Это основная проблема. Все в наличии, а детонаторы достать почти невозможно. В Гудермесе у меня есть парни из новой группы. Оружие, в общем, для них предназначается. Давно пора их вооружить.
– Почему ты раньше мне о них не говорил? Могли бы задействовать их в Москве тоже. Нужны резонансные акции. После теракта хорошо бы записать твое видеообращение к собратьям по джихаду. Это будет иметь большое воспитательное значение. Особенно для сомневающихся. А вообще, мне уже пора уезжать в Сирию. Я ведь инструктор. Туда приезжает все больше добровольцев из многих стран, а опытных инструкторов не хватает. Как только ты перейдешь к решительным действиям, я буду считать свою миссию здесь выполненной.
– Жаль, я думал ты останешься. Мне очень нужны спецы, – посетовал Наргизов.
«Ишь что о себе возомнил!» – наблюдавший за метаморфозами, происходившими с Шамилем, Горюнов заметил, что Наргизов сильно изменился. Забыл, что араб приехал к нему как проверяющий, уже стал вести себя с ним панибратски. Да это и неудивительно, если учесть, как затянулась эта проверка. Обоих устраивала затяжка времени. Горюнова потому, что он хотел узнать побольше о группе Абдурахмана, а Наргизова потому, что ему необходим серьезный профессионал, поднаторевший в террористической деятельности.
Вечером в съемной квартире на окраине Гудермеса Шамиль познакомил Горюнова с двумя боевиками – Джадиром и Рашиком. Оба, если судить по акценту в русском, были чеченцами. Настоящих имен своих они не назвали, так же, как Наргизов не раскрыл их подлинных установочных данных. Горюнов только понял из контекста их разговоров, что они оба в Сирии не были, но жаждут повоевать там, надеясь подработать – ведь в Сирии платят как-никак боевые. И подзаработать, и поднять свой статус на родине среди приятелей, которые не нюхали пороха.
Горюнов, много лет проживший на Ближнем Востоке, уехавший из России в конце девяностых, когда в Чечне еще шла война, вернулся в другую страну. Иногда он приезжал на короткий срок домой, но ему некогда было вживаться в новую действительность. Он спешил обратно, мыслями оставался в Ираке.
