Знакомый горный воздух, более свежий и даже прохладный, чем в душном Эрбиле, низкие продолговатые домики казарм – для девушек и парней, вытоптанный плац и навес, окутанный масксетью, закрывавшей длинный стол, бойцы в камуфляже с флагом Курдистана на рукаве – все это вызвало ностальгические чувства у полковника. Еще в Эрбиле проводник снабдил Петра «Стечкиным» с кобурой и комплектом камуфляжной формы. Пояснил, что это по личному распоряжению Карайылана.
Спустя почти год Горюнов оказался в том же кабинете Карайылана, куда его приводили прошлым летом с завязанными глазами. Мурат встал из-за стола, когда Секо, его телохранитель, завел Петра внутрь.
– Здравствуй, дорогой! – он пожал руку гостю. – Не успел тебе тогда сказать, как благодарен за ту историю с химоружием. Мы с твоей помощью избежали больших неприятностей. Как я могу тебя называть?
– Сахр, – ответил Петр с улыбкой. – Рад вас видеть в добром здравии, уважаемый Мурат.
Горюнову в этот раз дали имя и фамилию занимательные. Сахр в переводе на русский – скала, по сути, то же, что и Петр с греческого – камень. А фамилию – Сахир, с ударением на первый слог, переводящуюся как неспящий, бдительный. Уж какой сон! Перелеты, переезды…
– Мне передали твою настоятельную просьбу насчет этого Хабиба. И поскольку наши интересы относительно этого типа совпали, то разведчики его выследили и похитили. История сама по себе занимательная, но, как я понимаю, ты ограничен во времени, – Мурат повел рукой, предлагая сесть. – Кури, уважаемый Кабир, прости, Сахр. У нас есть условие.
– Так-так, – Петр закурил и взглянул на фотопортрет Оджалана с белыми голубями, который он видел тут в прошлый раз, и огромный флаг Курдистана, пришпиленный к стене. Он подумал, что «выследить» Хабиба они сами вряд ли сподобились бы, помогла информация сына Александрова из Афганистана. – Чего-то подобного я ожидал. И в чем же заключается это условие?
Немолодой, уже за шестьдесят, Мурат добродушно улыбался.
– Этого Хабиба мы добыли с большим трудом, во время его захвата погибли двое наших бойцов. Мы хотим сами с ним разобраться.
– Казнить? – кивнул Горюнов. – Я и не планировал тащить его через несколько границ. А вот допросить с пристрастием… Он с вами откровенничал?
– Да как тебе сказать, – хмыкнул Карайылан. – Попрессовали его наши ребята, да я особо и не возражал, только просил, чтобы до твоего приезда дожил. Секо тебя к нему проводит и все расскажет. Вы же с Секо подружились, кажется. Он о тебе очень хорошо отзывается. Желательно, чтобы ты со своими допросами Хабиба не прикончил. Он нам еще нужен. – Он посмотрел на Горюнова и покрутил головой. – Без усов тебя не узнать. Непривычно. Секо! – позвал он неожиданно громогласно, хотя разговаривал обычно тихо. – Проводи Сахра к нашему арестанту.
Секо – здоровенный парень с огромными руками, в камуфляже и с «Береттой» на поясе, выглядевшей на фоне его мускулистой фигуры почти игрушечным пистолетиком. Похлопывая от избытка чувств Горюнова по плечу, он повел его к себе в домик. На пост по охране бесценного Карайылана заступил его напарник-телохранитель.
– Не думал, что ты вернешься, – Секо, как и Карайылан, говорил с Петром по-турецки. Горюнов заметил, что Секо слегка запинается во время разговора и что-то вроде тика пробегает периодически по его лицу. – Это Зарифы? – он заметил в руке Петра браслет, который тот перебирал, как четки.
– А ты вроде раньше не дергался, – сказал Горюнов, уходя от ответа. – Контузия?
– Твоего Хабиба ездил брать. Лишних людей Джемаль не хотел посвящать в дело. Мы людей потеряли в перестрелке, чуть все там не остались. Живыми бы точно не дались, – он вздохнул так, что его большие плечи стали еще больше. Секо возвышался над Петром как гора.
– Вы хоть что-нибудь у него выпытали?
Секо отмахнулся и пропустил Петра вперед в свою комнату в домике, разделенном на несколько боксов. Тут был накрыт стол.
– Перекусим и приступим. Ты же сам понимаешь, полиграф не поможет, хотя у нас есть спец. Это имеет смысл тогда, когда он говорил бы без умолку. А он молчит.
Хабиба заперли на замок в отдельном домике с крошечным окошком под потолком, в которое виднелись ветви тамариска. Под деревом на земле была соляная корка – на листьях кристаллизовалась соль и опадала, когда ее было слишком много.
Перед тем как зайти, Горюнов попросил Секо раздобыть для него маску. Телохранитель удивился:
– Чего ты боишься? Ты будешь разговаривать с мертвяком.
– По-всякому случается. Береженого Бог бережет.
Пленник лежал на полу связанный. Сильно разбитое лицо Хабиба затруднило бы опознание, и Горюнов рассердился, что курды в порыве ярости не подумали об этом. Петр прикинул, что если ему не удастся чего-то добиться от Хабиба, то надо будет попросить Карайылана дать ссадинам игиловца зажить, сфотографировать пленника и передать фото в Россию. Хотя бы поможет идентифицировать его личность.
– Как тебя зовут? – спросил Петр по-русски, не сомневаясь, что Хабиб его поймет, ведь он работал с русскоязычным контингентом в Сирии и, по некоторым сведениям, был выходцем из Дагестана.
