– Хорошо, – после паузы тяжело вздохнул Мурат. – В конце концов, из-за одного боевика, пусть и насолившего нам крепко, мы не станем портить отношения с Россией.
Обошлись без психотропных препаратов. Хабиб начал довольно охотно сотрудничать после личного обещания Карайылана его не убивать. Показания проверили на полиграфе. Но первое и самое главное, о чем он поведал, позволило Горюнову надеяться на удачное разрешение дела. Речь шла о Юрасове.
Николай после своего побега не успел связаться с Хабибом, и дагестанец даже не догадывался о том, что случилось в России. Курды похитили его вовремя. Хотя про гибель Наргизова он знал, но не от Юрасова.
Рассказал он и о нынешнем местонахождении Байматова. Когда Петр догадался, что у него есть шанс снова и безопасно вступить в контакт с Асланом, он попросил Хабиба связаться с ним по «Телеграм», конечно, контролируя процесс, и сообщить, что Азали чудом выжил в перестрелке, успел сбежать и готов приехать, чтобы помочь.
Аслан передал свой номер телефона, чтобы в Москве, даже если они с Ашрафовым внезапно переедут, Азали смог их отыскать. Также Хабиб по просьбе Горюнова сообщил, что не будет выходить на связь с группой какое-то время, а все полномочия по руководству переадресует Азали.
Карайылан пообещал, что подержит Хабиба в плену до тех пор, пока не получит отмашку из Москвы. Это предполагалось сделать сразу после задержания Байматова и Ко.
Зоров не сидел без дела, его усилиями удалось вычислить общагу, где боевики снимали комнату. Однако по просьбе Горюнова, переданной через Авдаляна, их не трогали. Не обременяли и наблюдением, когда стало очевидно, что взрывать немедленно они не будут…
А самое главное, при попытке перейти границу с Турцией был ликвидирован Юрасов. Он оказал отчаянное сопротивление, ранил пограничника, а сам подорвался на гранате, то ли намеренно, то ли не успев бросить эфку с уже выдернутой чекой. Его сперва ранили в руку, и это могло вызвать заминку, из-за которой гранату он либо вовсе не бросил, либо бросил недалеко. В любом случае, теперь Горюнову его опасаться не стоило. Другое дело, что он унес с собой на тот свет все секреты. Петру было бы о чем его порасспросить.
Узнал Петр о гибели Николая, едва вошел в дом и опустил сумку на галошницу. Тут же раздался телефонный звонок.
– Привет. С прилетом! – весело прозвучал голос Мирона.
– Вот именно, – Горюнов интонационно намекнул на то, что только приехал и хорошо бы ему дать передохнуть, и нехотя добавил. – Спасибо!
– Юрасик твой отдал Богу душу. Или что там бывает у предателей? Эрзац, наверное, – Зоров коротко обрисовал, при каких обстоятельствах все произошло. – Слушай, я поблизости от твоего дома. Можно зайду?
– Соскучился? – Петр посмотрел на Александру, стоящую напротив с Маней на руках. – В гости напрашивается, – шепнул он Саше. Она кивнула.
– Да хотел кое-что обсудить, – загадочно намекнул Мирон.
Заявившись с цветами для Александры и с бутылкой водки для шефа, он с охотой уминал домашние голубцы и кокетничал с хозяйкой.
Про работу Зоров заговорил, когда Александра их оставила одних и ушла к заплакавшей Мане. Мирон пытался подвести Петра к мысли, что именно ему, Зорову, стоит внедриться к Байматову. Ведь они его знают как американского куратора. Его появление не вызовет подозрений.
– Забудь! Хабиб из Ирака однозначно дал Байматову понять, что на связь выйду именно я.
Они посидели еще часа два, и Зоров, огорченный, пошел домой. Петр с балкона проводил его взглядом, закурил, глядя на московский дворик.
Он не рвался снова в группу, возглавляемую теперь Асланом. Побывав в лагере РПК, Горюнов испытал стремление жить прежней своей жизнью. Он бы не отказался сейчас уехать обратно хоть в Северный Ирак воевать плечом к плечу с курдами против черного халифата.
Все-таки он побывал на могиле Зарифы. Секо его отвез. Сам не выходил из машины, предоставив Петру возможность побыть одному. Горюнов хотел было положить браслет на могилу Зарифы, но так и не смог с ним расстаться. Здесь, у могилы, тоже рос тамариск, осыпая соль с листьев, словно снег…
Да, воевать все же лучше, чем лазить по съемным квартирам с боевиками, монтировать для них самодельные адские машинки. Ему хотелось затеряться в каком-нибудь курдском отряде, обрасти бородой, спать где придется, стрелять во врага, не жалея патронов. Ему хотелось открытой борьбы или, на худой конец, более аналитически-позиционной. Но придется работать с тем что есть.
– Главное – результат, – попытался утешить себя вслух Петр.
– Не замечала за тобой привычки разговаривать с самим собой, – Саша подошла неслышно, приобняла его сзади за плечи. – Забавный этот Мирон. Что он от тебя добивался?
– Рвется на амбразуры…
– Нет, этого мы ему не отдадим, – с едкой иронией сказала она. – У тебя не хватает еще нескольких дырок в теле для статуса решета.
– Не ерничай, Александра, тебе это не идет.
– Ага, мне идет роль жены у постели раненого мужа. Мы почти многодетные – помни об этом.
– Непрестанно. А что мать моя так поспешно уехала? Недолго гостила. Могла бы дождаться.
