– Да разве тебя дождешься! Сказал ненадолго, а пропал на месяц.
– Что ты мне хотела сказать? Ты делала какие-то знаки, когда Зоров у нас был.
– Мансуру опять звонили. А пока тебя не было, он и уезжал куда-то несколько раз, за ним машину присылали. Черную такую, вроде «Мерседеса».
– А когда точно? – нахмурился Горюнов.
Отчего-то он сразу подумал про Авдаляна, тот ведь не сразу оказался в горах Кандиль. Петр приехал, пробыл там почти неделю, и только потом появился Шиван Авдалян, поэтому у Горюнова и возникли проблемы со связью.
Если Шиван торчал в Москве, то почему бы Евгению Ивановичу не использовать такого опытного человека для «воспитательных бесед» с Мансуром? Названные Сашей даты не противоречили версии Горюнова.
– Ты знаешь, что от него хотят? – Саша обхватила его за руку и попыталась заглянуть ему в глаза. – Как я понимаю, это не может быть что-то плохое?
Петр расстроенно покачал головой:
– Я надеюсь, то, что Евгений Иваныч задумал, не состоится. Судя по всему, в Сирии ситуация ухудшается и в какой-то момент взорвется окончательно. Это как воздушный шар, который нельзя надувать до бесконечности. Лопнет и оглушит тех, кто в него дует, и всех, кто поблизости. Туда приезжают наемники из всех мусульманских стран, и Европы, и бывшего Союза, туда попадает масса оружия.
– Не понимаю, к чему ты… – Саша выглядела испуганной.
– А к тому, что там замешаны интересы сирийских курдов, из Турции курды тоже поблизости, в Ираке курды, которых там поджимает ИГИЛ[109].
– Не говори мне, не хочу слышать! – вдруг воскликнула она. – Я его никуда не пущу.
– Может, его выпороть и посадить дома? – невесело усмехнулся Петр.
– А это поможет? – с надеждой спросила Александра.
Горюнов отстранил ее и очень решительно шагнул в комнату с балкона. Саша заспешила следом, пытаясь удержать его за рукав рубашки.
– Ты что всерьез драться собрался? Не смей!
Однако Петр устремился в комнату к сыну как корабль, который в шторм сорвало с якоря. «Якорь» волочилась за ним следом, не в состоянии его удержать, и только повторяла:
– Петька, не дури! Я не позволю.
– Я думал, ты амазонка, а ты наседка. – Он мягко взял ее за локоть и отодвинул. – Не трону я твоего драгоценного Мансурчика. Не хлопочи.
Он приоткрыл дверь в комнату, не удосужившись постучать, и лицезрел Мансура, прилежно читавшего книгу, задрав босые ноги на спинку дивана.
– Ты с Шиваном встречался? – спросил Петр без предисловий, привычно по-турецки.
– Привет, баво! – кивнул сын. – Вообще-то мы с тобой месяц не виделись. Кто такой Шиван?
– Не дразни меня, Мансур! Такой долговязый курд. Авдалян. Он наверняка разговаривал с тобой по-русски…
– А, да, – вяло согласился мальчишка, опасаясь гнева отца. Он сел на диване, отложив книжку. Горюнов заметил, что на обложке название на курманджи.
– Почему ты поехал? – довольно спокойно спросил Петр, понимая, что дело зашло уже довольно далеко и Мансура готовят для нелегальной работы. – Ты же вроде принял решение отказаться.
– Это ты его принял. А я думал. Вот надумал…
Аслан был бодр и деморализован одновременно. Вернее, бодрился. Он знал о гибели брата, прочитав информацию в интернете о перестрелке в Грозном. Теперь Байматов, как зашоренная лошадь, видел перед собой только цель, которую поставило перед ним руководство ИГИЛ[110], и, кроме того, горел пламенем отмщения.
Азали боевики обрадовались как родному. А Петр со скорбным лицом рассказал им о трагической перестрелке в Грозном и даже показал ожог и шрам на ноге.
Запустив пятерню в рыжую бороденку, Байматов с безумными глазами бродил по комнате – и это уже не в общаге. К приезду Азали они сняли комнату на Дубнинской. А как только узнали о гибели Наргизова, хотели сменить и эту квартиру в целях конспирации.
– Шамиль мне дал семьдесят тысяч на билеты до Москвы и на съем жилья на первое время, – вспоминал он брата. – Он хотел, чтобы мы сделали это в автобусе или троллейбусе. Мы уже начали готовить машинку, – Аслан говорил путано и нарочито эзоповым языком, чтобы не подслушали соседи. – Добыли пудру, селитру, – он подразумевал аммиачную селитру и алюминиевую пудру. – Это будет конструкция с телефоном, чтобы в руках не хлопнула, ты понимаешь. И тут его гибель. Но мы не дрогнем. Брат предупреждал, что мы предстанем перед судом шариата, если не подчинимся приказу.
«Ага, запугивал их Шамильчик, – удовлетворенно подумал Горюнов. – Значит, они уже засомневались. Но в Москве им будет психологически легче, тут, по их понятиям, неверных больше».
– Электродетонатор есть? – спросил он, чтобы оценить степень их готовности к подрыву.
– Все есть. Машинку мы уложили в металлическую коробку.
– И что же, вы здесь совсем одни справляетесь? Нам понадобятся еще люди, когда назначим день акции, выйдем на объект. Нужны наблюдатели, помощники, которые просигнализируют, если подойдут менты не вовремя.
– Есть тут один – Межиев. Он сосед Эмина по Гикало. Он нам и жилье это подыскал, – Аслан обвел рукой стены, оклеенные замызганными псивыми обоями. – У него есть машина. Но теперь нам надо отсюда валить, я чувствую, как сгущаются тучи.
