– Приводи своего тайного бойфренда, – усмехнулась я.
– Какого? – прикинулась подруга.
– Ну, того парня с твоего универа. С четвёртого же, кажется, курса? С которым ты никак не хочешь нас знакомить.
– Ай, не в этот раз, – отмахнулась она, а Грейс поджала губы, уставившись в стол. Могу поспорить, что каким-то образом она уже знала, кем является этот загадочный субъект, которого Харпер не хотела признавать своим парнем.
На фоне заиграла знакомая песня, и я, не отдавая себе отчёта, начала качать ногой в такт.
«I know we’re so young but I swear you’re the one for me»[30], – прозвучали слова, и это словно вызвало у меня вспышку воспоминаний: я сижу на переднем пассажирском сиденье Форда и пою эти слова во всё горло, держа при этом за руку парня, и он улыбается, глядя на меня. И этот парень – Эван Фитли.
– Когда вы в последний раз слышали что-нибудь про Эвана? – спросила я.
– Про кого? – удивилась Грейс, в то время как Харпер с чрезмерным интересом уставилась в свою кружку.
– А, неважно, – пожала я плечами.
Я ведь не общалась с Фитли с того самого случая, к чему эти мысли возникли сейчас? Да и никто ничего не упоминал о нём всё это время, чтобы я подумала, что должна придать возникшей картине в моей голове какое-либо значение.
– Так что у вас с Томом происходит? – перевела тему я, спросив Грейс, и заметила, что обе подруги тотчас расслабились.
– Ничего, – ответила девушка, покраснев. – Просто проводим время вместе. Как друзья, – скромно призналась она.
– В общем, всё ещё более странно и запутанно между вами, чем было раньше, – подытожила я с усмешкой.
– Ваш совместный досуг не включает в себя то, что ты раздвигаешь перед ним ноги? – поинтересовалась Харпер, ухмыльнувшись.
– Фу, ну как ты можешь! – возмутилась Грейс, и мы с Харпер засмеялись.
– И очень удачно, что он снял квартиру в соседнем доме от тебя, не так ли? – продолжала я.
– Это просто совпадение! – уверенно заявила девушка, а мы закивали, делая вид, что думаем абсолютно так же.
– Поверить не могу, что ещё две недели и мы уже закончим первый курс, – риторически произнесла я.
– Точно, – подтвердила Харпер. – Сумасшедший год был.
В дверях кафе я увидела лицо, показавшееся знакомым, и не сразу сообразила, что это была Эбигейл. «Мой» цвет волос почти вымылся с её редкой шевелюры, и теперь она снова была почти русая. Я помахала девушке с улыбкой, но она, взглянув на меня, испуганно отвела глаза, предпочла сделать вид, что не узнала, и прошла мимо, заняв самый дальний от нашего с девочками столик.
– Тебе уже удалось нагнать материал? – поинтересовалась Грейс.
– Да, я почти ничего не пропустила и не забыла. Может, сдам последний экзамен на пару дней позже остальных, но в остальном никакой разницы. Хоть с этим повезло.
– Да перестань, – весело отозвалась Харпер. – Иначе быть и не могло. – Я задумчиво вздохнула. – Ну, мы помогли тебе, чем могли, – заверила она. – Так что теперь всё снова как прежде, правда?
– Безусловно, – уверенно кивнула я. – Спасибо вам.
Грейс несмело улыбнулась и в следующую секунду достала из сумки зазвонивший смартфон, а я потянулась к своему, чтобы ответить на папино сообщение с вопросом о том, во сколько буду дома.
– Томми, привет! – сказала громко я, наклонившись к аппарату Грейс, когда та поднесла его с уху.
– Это мой отец, – недовольно шикнула она, прикрыв микрофон ладонью, и я виновато закусила губу, а Харпер запрокинула голову в беззвучной насмешке. – Подбросишь меня? – спросила Грейс, завершив разговор по телефону.
– Домой? – уточнила я.
– К Тому? – одновременно произнесла Харпер.
– Да вы достали! – хныкнула девушка уязвлённо, надув губы.
Харпер примирительно сгребла Грейс в объятия и прижала со всей силы к себе, и та, начав смеяться, безуспешно пыталась высвободиться.
– Отпущу, если не будешь обижаться, – сообщила Харп.
– Ладно-ладно, – сдалась подруга и, оказавшись на свободе, стала поправлять разлохмаченные волосы.
– Так куда? – ещё раз уточнила я, продолжала наблюдать за развлечением девушек.
– К папе на работу, – ответила Грейс, я кивнула и, оставив чаевые, встала из-за стола. Остальные последовали моему примеру.
Я отвезла подругу по нужному адресу, но, когда она попрощалась со мной и покинула салон автомобиля, уезжать я не спешила. Теперь, оставшись в одиночестве, я могла не притворяться и убрать с лица фальшивую жизнерадостную улыбку. Потому что ни хрена ничего не было как прежде… Точнее, у меня не получалось понять, что конкретно не так. Нечто болезненное грызло меня изнутри вот уже полтора месяца, и я безуспешно старалась найти этому объяснение, а по поведению семьи и друзей казалось, что никакого повода для беспокойства не должно быть. Это фактически снова была моя обычная идеальная жизнь, которая совершенно перестала меня радовать, в чём я, наверное, не готова была признаться и самой себе…
