Заманить Тибальта в «Землеройку» должно быть просто. Конечно, было бы еще проще просто взять и позвать его со мной, но знатные девицы не расхаживают по тавернам, так что он сразу поймет, что тут что-то не то.
А вот если сыграть на его вспыльчивости… Я улыбаюсь предстоящей шалости. И как только я прихожу домой, то быстро сочиняю записку, а затем прошу служанку по имени Мария отнести ее кузену.
Там сказано, что я устроилась в «Землеройку» на работу! О, я уверена, Тибальт прискачет туда, как сайгак, как только это прочтет. На кону ведь честь девушки из дома Капулетти. Он вряд ли успеет додуматься, что мне нет нужды искать работу, и уж тем более становиться трактирной девкой.
Мои мысли прерывает грохот распахивающей двери. На пороге стоит Джульетта, и она сияет.
— Кузина, поздравь меня! — кричит она, бросаясь в мои объятия.
Я подчиняюсь, хоть и не знаю, с чем ее поздравляю.
Она вырывается из моих рук и отступает на шаг. Потом кружится на месте и чуть ли не поет, хотя пение ей не свойственно.
— Скажи, я изменилась? — спрашивает она.
— Да-а-а… — тяну я.
Определенно, она сама не своя. Но я не понимаю, в чем дело.
— Ты изменила прическу? — утоняю я.
Она хохочет и опять подлетает ко мне. Встает на цыпочки и прижимается губами к моему уху. Не могу разобрать, что она бормочет.
— Кого похоронили? — хмурюсь я.
По-моему, она сказала именно это, но разве чья-то смерть — такой уж повод для веселья?
— Да не похоронили, — она шлепает меня по руке. — Я сказала, что мы с Ромео…
Она снова припадает к моему уху. Во мне всё падает. Не может быть.
Теперь это слово бьет набатом в моей голове.
— Поженились? — шепчу я. — Уже?
Она кивает, и ее глаза блестят от возбуждения.
— Рада, что ты в нас не сомневалась! О, я жена, жена Ромео! А он мой муж, представляешь? Я принадлежу ему, а он мне!
Опять она вертится. Я борюсь с желанием дать ей затрещину. Потом у меня пересыхает во рту, и во мне поднимается ужас. Паника настолько сильная, что я едва могу дышать.
— Джульетта, ты подписала себе смертный приговор, ты понимаешь?!
Она закатывает глаза и упирает руки в боки.
— Роз, не драматизируй. Да, конечно, мои родители сначала рассердятся, да и родители Ромео вряд ли будут в восторге, но…
— Рассердятся?! Они никогда это не примут!
— Но они должны!
Ее глаза на мокром месте, но гнев и страх во мне слишком сильны, чтобы испытывать жалость. Я тычу указательным пальцем ей в лицо.
— Вы с Ромео, вы… Зашли слишком далеко! Тебе четырнадцать, Джульетта! И ты знаешь этого мальчика всего два дня! Два чертовых дня!
Она фыркает и скрещивает руки на груди, обиженно поджимая губы.
— Для настоящей любви не существует преград.
Я хватаю ее за плечи и толкаю на стул. Затем подтягиваю еще один и сажусь напротив. Глубоко вздыхаю. Нужно успокоиться, ведь мои гневные тирады сделают только хуже. А мне нужно, чтобы она меня слушалась.
— Джульетта, — начинаю я, стараясь звучать мягче. — То, что вы сделали, не что иное, как трагедия. Я тебе скажу, что будет дальше — Монтекки и Капулетти будут винить друг друга во всех смертных грехах, и вражда распалится с новой силой. Если хочешь всё исправить и прожить со своим Ромео долго и счастливо, держи всё в тайне так долго, как сможешь. У нас с Бенволио есть план…
— Что за план?
— Долгая история. Главное, пока я не скажу, что пора, никому не говори про ваш брак. Ты меня поняла? Никому!
Наступает долгая пауза. Затем Джульетта по-детски вздергивает подбородок.
— Я поняла тебя, Роз. Но и ты пойми — дело сделано. Мы с Ромео скрепили нашу любовь и наши судьбы клятвами. А еще…
Она закусывает губу, и ее поза смягчается. Румянец окрашивает щеки. Она судорожно сглатывает ком в горле.
— Я хотела… — продолжает она дрожащим голосом. — Я надеялась, ты мне кое-что объяснишь… Ну… В общем, про первую брачную ночь. Я не знаю, что делать!
Она выпаливает свое признание, а мне хочется биться головой об стену. О чем она вообще думает?
— Пожалуйста, Роз. Ты же учишься у целительницы и должна хоть что-то об этом знать.
Я горько усмехаюсь.
— Мне нужно понять, чего Ромео ждет от меня, — скулит Джульетта. — Что мне делать… и чего не делать?
Она звучит почти умоляюще. Я ерзаю на стуле, немного сбитая с толку ее просьбой.
— Ох, Джули. Я знаю, что будет происходить, но… Как тебе описать? Просто механику этой... процедуры? Я могу тебе объяснить, что, куда и почему, но это вряд ли имеет отношение к романтике и … к удовольствию.
Ее глаза вспыхивают, и она энергично кивает.
— Про удовольствие я знаю, да! Судя по тому, что я слышала от матушки и кормилицы, на брачном ложе можно получить массу удовольствия. Если поцелуй Ромео как-то похож на то, что будет дальше, то всё не так уж плохо.
Я вспоминаю про так и не случившийся поцелуй с Бенволио и ощущаю совершенно неуместный укол зависти.
— На самом деле, — говорю я, — тебе не о чем беспокоиться. Просто доверься Ромео, как бы дико это не звучало. Он знает, что делать.
— Ты думаешь?
— Ну, он красивый мужчина, в конце концов…
Джульетта в ужасе, и я мгновенно сожалею о сказанном.
