Она повернулась ко мне спиной. Расстегнула молнию, опустила бретельки – и платье агонизирующей змеей скользнуло к ее ногам. Она осталась в чулках и черном белье, контрастирующем с моим смешным белым одеянием. Я все-таки попытался отыграть очко.
– Хлыст под подушкой, хозяйка.
Эльза повернулась и заметила лежавший на тумбочке «стар».
– Ты не собираешься отделаться от пистолета? – спросила она, бережно снимая чулок, по мере приближения к лодыжкам скручивающийся все утолщающейся баранкой.
– Через пару часов.
Я скинул майку и трусы и нырнул под одеяло.
– Сразу после завершения первого боя, – уточнил я.
– Тебя хватит на столько?
– Я практикую метод имсак по учению Ага-хана – азиатская техника сдерживания оргазма.
– Макс, не растрачивай энергию на разговоры.
– В соответствии с методикой имсак она и должна находить выход в разговорах, а не другим путем.
Эльза наконец сняла чулки и села на кровать спиной ко мне, чтобы я снял с нее бюстгальтер. Всегда готов, и с большим удовольствием. Ее грудь была похожа на два воздушных шарика.
Я тонул.
Мы обнялись. Она скользнула ко мне.
– Минутку, королева, – отстранился я.
Дотянулся до тумбочки и завел будильник, чтобы он зазвонил через два часа.
– Макс, милый, – замурлыкала Эльза, – только ты один умеешь так чудесно обращаться с женщинами.
Я поцеловал ее. В этот раз мне не вполне удался древний метод имсак, но прошу принять во внимание, что практиковать его с Эльзой трудно вдвойне.
Когда зазвенел будильник, мы со Светлячком сладко спали. Похоже, мне следовало побольше тренироваться, чтобы освоить знаменитый имсак. Я с трудом подавил зевок и прихлопнул старую дребезжалку. Эльза открыла глаза и потянулась, как блудливая кошка. Я выбрался из кровати и принялся одеваться.
– Ты уходишь? – жалобно запричитала она. – Всегда у меня так: все хотят переспать с Эльзой, а вот проснуться рядом с ней утром – это совсем другая песня.
– Еще не полночь, Эльза. Что за мелодрамы! Я должен отделаться от моего оружия для стрельбы по индейцам.
Эльза села и прислонилась спиной к изголовью кровати. Холодный металл заставил ее содрогнуться.
– Как холодно! – Она подложила под спину подушку. – Джентльмен не должен бросать даму на полпути.
Дождалась, чтобы я посмотрел на нее, и прикрыла грудь руками, изображая девичью застенчивость. Застенчивости едва хватило на несколько секунд.
– О-о, – застонала она.
– Перестань ломать комедию. Как я понял, Паэлья, Однорукий и Кувшин преследовали Розу и Го-до. Если Годо не вернет им три килограмма кокаина, они заклеймят Розу и заставят ее работать проституткой в каком-нибудь борделе. Так?
– Так, но это словечко сказал ты, а не я.
– Совершенно верно. А ты не имеешь к этой тухлой истории никакого отношения, так?
– Так. Но послушай, Макс, ты считаешь, мне чего-то не хватает?
– На первый взгляд похоже, что нет.
– По-твоему, я идиотка? – продолжала она, пропустив мимо ушей сомнительное замечание. – Я и вчерашнюю газету не решилась бы украсть у этой шайки. Я не дура, а вот Годо… У Годофредо голова находится как раз в том месте, откуда у других растут ноги.
– Понятно. И ты по чистой случайности оказалась этой ночью в «Голубом коте», верно?
– Верно. За эти шесть лет ты стал недоверчивым. Раньше ты был не таким, Макс.
– Не таким. Поэтому и случилось то, что случилось. Для того чтобы стать недоверчивым, не нужно ждать целых шесть лет. Я понял все, как только мне прострелили колено. А потом – сама видишь, – я сделал широкий жест, охватывающий дом и все, что меня окружало. – Чудесное изгнание, золотая клетка.
Между тем я был полностью одет. Прощальный поцелуй Эльзе – несмотря ни на что, она его заслужила.
– Ты любишь апельсиновый сок? – поинтересовался я.
– Натуральный.
– Разумеется, натуральный. Ты его любишь?
– Я же сказала, натуральный, это значит, что он мне нравится. Ты замечательно умеешь превратить простой разговор в поезд дальнего следования, милый.
Я не потрудился возразить. В зависимости от обстоятельств Эльзины штучки то забавляли меня, то
досаждали мне.
– Ты получишь его на завтрак. А лучший вопрос
я припас на десерт.
Я взял оба пистолета и засунул их за пояс: один впереди, другой сзади. Я повернулся к Эльзе.
– Когда наконец ты собираешься мне сообщить, что заправляет этими убийцами Гарсиа?
Эльза заплакала. Ее слезы растрогали бы и камень, но я не был камнем и только что это продемонстрировал, пусть потом меня и разморило.
– Ты знаешь, – еле выговорила она сквозь рыдания. Потом быстро успокоилась и продолжала: – Все эти годы… Платой за то, что он оставил тебя в живых, было требование не видеться с тобой. – Говоря, она указательным пальцем, жестом полным женственной грации и предательского очарования, вытирала слезы. – Если бы мы увиделись, он бы убил и тебя, и меня. А сейчас я хочу скрыться. Все, что я сделала, я сделала не только во имя Розы и ее жениха, но и для себя. Для нас с тобой, – поспешно исправилась она.
– Понятно. – Я был, что называется, взволнован. – Таким образом, ты целых шесть лет провела в аду, и все из-за меня.
– Да, хотя ты мне и не веришь. Ты стал таким… таким…
