— Джулс, — шепчет он низко и мучительно, и когда я открываю глаза, встречаюсь с его пристальным взглядом, пронзающим меня насквозь. — Останься со мной.
Он задыхается, медленно выходя и снова возвращаясь обратно, но не отводит от меня взгляд.
Я стону, хватая ртом воздух. Удовольствие нарастает с каждым долгим, медленным толчком. Я извиваюсь под ним, обхватив ногами его бедра, чтобы предоставить более глубокий доступ. Мы находим свой ритм, покачиваясь от медленных, бессмысленных толчков, которые распаляют каждый нерв. Меня охватывает темный огонь, прожигающий кожу.
Глубоко во мне разливается интенсивная изысканная агония от его влажного, горячего вторжения. Эмерсон стонет мое имя, повторяя его много раз, и захватывает мои губы в требовательных поцелуях снова. Они устраняют каждое жестокое слово, которое мы когда-либо говорили друг другу; все годы страданий. Прошлое растворяется от его прикосновений, оставляя только это. Сейчас.
«Здесь.»
Я кричу, когда глубоко во мне подступает волна огненного удовольствия, поднимаясь все выше и выше. Глаза Эмерсона темнеют. Он продолжает толкаться еще сильнее, ворча мне на ухо. Наши тела двигаются все быстрее. Я выгибаюсь, рыдая и цепляясь за его широкие плечи. Раскидываю ноги еще шире. Мы задыхаемся. С каждой новой искрой, я все больше приближаюсь к разрядке. Меня уносит все сильнее, швыряет еще глубже в бесконечность его глаз, губ и тела, качающегося в непрестанном ритме.
— Эмерсон! — кричу я. Он выкрикивает мое имя в ответ, набухая во мне. Вздрагивает раз за разом, пока я распадаюсь, безвольно падая в темный экстаз. Я сжимаю его изо всех сил, чувствуя, как волны взрывного удовольствия проходят через самую мою душу.
Придя в себя, я укладываюсь в его объятиях, чувствуя себя в безопасности. Я делаю длинный прерывистый выдох.
— Привет, — слышу я его шепот. Поворачиваю голову, оглядываясь назад.
— И тебе привет, — усмехаюсь я. Тело все еще дрожит от отголосков оргазма, чувствительное к каждому нежному касанию кончика его пальца. Я прижимаюсь сильнее, обертывая его руки вокруг себя еще сильнее. — Как думаешь, ураган уже закончился?
— Какой именно? — смеется Эмерсон. Я чувствую спиной низкий вибрирующий смех.
Я разворачиваюсь, чтобы оказаться к нему лицом.
— Этот мне кажется довольно спокойным, — улыбаюсь я, переплетая наши пальцы, и покрываю крошечными поцелуями его руки.
— Дай мне несколько минут, и тогда посмотрим, — подмигивает Эмерсон.
Я смеюсь, чувствуя, как по мне растекается блаженное спокойствие. Это не просто приятное послевкусие, нет, это что-то глубже: уверенность, что этот мужчина — мое все. Навсегда.
— Навсегда, — говорит Эмерсон мягко, как будто читает по моим глазам. Он соединяет свои большой и указательный пальцы и мягко двигает их по безымянному пальцу моей левой руки.
Мое сердце замирает.
— Ты?.. — я не могу подобрать слов, но внутри снова парю. Я вглядываюсь в лицо Эмерсона, но вижу лишь непоколебимость.
Непоколебимость и любовь.
Он кидает на меня робкий взгляд.
— Знаю, я не имею права…
— Да! — кричу я, целуя его, как будто в этом мире когда-нибудь будет достаточно поцелуев для этого мужчины. — Да, конечно, я согласна!
— Ты не дала мне закончить, — протестует Эмерсон, удерживая за палец, его глаза горят от радости. — Я хотел сказать… я с тобой. Куда бы ты не пошла, чем бы не хотела заниматься. Я буду рядом.
На глаза наворачиваются слезы радости. Безумно счастливая, я покачиваю наши руки возле сердца, как в колыбели, и кажется, будто оно вырвется прямо у меня из груди.
— Я еще не знаю, чем хочу заниматься, — признаюсь я. — Только то, что буду с тобой.
— Сперва тебе надо окончить колледж, — говорит он. — А потом… Мы могли бы переехать в город, — предлагает он. — А сюда вернешься на летних каникулах, если захочешь.
Я медленно качаю головой, вздыхая с сожалением.
— Слишком поздно. Папа уже продал дом, и, вероятно, он исчезнет с лица земли через неделю.
— Только если новый владелец не будет против, — улыбается таинственно Эмерсон.
Я хмурюсь:
— О чем ты говоришь?
Он целует меня.
— Он мой. В смысле, наш. Я купил его для тебя.
Я широко открываю рот. Эмерсон наклоняется, чтобы поцеловать меня снова, но я отстраняюсь, пытаясь прийти в себя.
— Что? Я не понимаю… — я моргаю в недоумении. — Но где ты взял деньги? Эмерсон! Ты же не можешь себе этого позволить!
— Конечно, могу, — он пожимает плечами, все еще усмехаясь. — Я продал половину бара Гаррету, и, можешь спросить у своего отца, я заключил выгодную сделку. Я получил этот дом за бесценок.
Из моих глаз снова текут слезы.
— Ты купил мне дом, — шепчу я пораженно. — Не могу в это поверить. Никто не делал для меня даже близко ничего подобного.
— Привыкай, — Эмерсон покачивает мое лицо в колыбели своих ладоней. — Я собираюсь любить тебя, Джульет Маккензи, всегда. И хочу провести каждый день, доказывая, что ты — единственная.
— Тебе не надо ничего доказывать, — шепчу я. — Эмерсон Рэй, ты — мой ураган. И я всегда буду твоей.
