Вижу, что воины меня не понимают, тогда говорю уже на народном языке:
– Я всего лишь хочу собрать свои стрелы. Почему этот господин тычет в меня своей шпагой?
– Хендрик, что у тебя там? – произносит богатая дама, опять же на дворцовом наречье.
– Этот простолюдин не оказывает нам должного уважения!
– Если ты не заметил, он перебил всех врагов, и мы с тобой остались живы. Это благодаря ему, а не тебе. Так что убери свою шпагу и иди сюда, Аглая посмотрит, нет ли у тебя ранений, – теперь богатая дама говорит на народном языке, видимо опасается, что сложные предложения на дворцовом языке этот парень не поймёт.
– Да, у меня рана на лице. Как я теперь появлюсь при дворе?
На лице у него царапина, судя по её направлению, он задел за ветку или сук дерева. Тем не менее, он побежал к карете, запнулся и чуть сам не порезался об свою шпагу. Потом, всё же вложил её в ножны, и «отдался» в руки этой Аглаи.
Я подобрал последнюю стрелу и пошёл к своему коню. Что-то было неправильно во всей этой истории. Как-то нарочито всё выглядело. Словно это всё было разыграно, чтобы показать реальную жизнь этому великовозрастному дитя. Тогда получается, что я испортил кому-то всю игру. Только в понятие игры не вписывались те двое раненных, которых перевязывала Аглая.
Меня догнал один из воинов и грубо схватил за руку.
– Тебе не разрешали уйти!
– Уважаемый господин, мы с вами в чистом поле, а не в замке или дворце вашего господина. Какое здесь нужно разрешение, чтобы путник мог продолжить свой путь. Вы ничего не перепутали? Этот богатенький мальчик, привык, что все слуги ползают перед ним на коленях. А где здесь вы видите слуг? Или ему показалось, что я его слуга? Так вы ему подскажите, а то он может так нарваться, что и вы все головы лишитесь. Вам же не простят, если его кто-то зарежет на поединке?
Воин побледнел, видимо ярко представил себе такую картину.
– Кто ты такой?
– Ты выглядишь как воин, а не как дворцовый прихвостень, но ведёшь себя не как воин. Скажи мне, что даёт тебе основание разговаривать со мной вот так по-хамски?
– Мы во владениях графини фон Штольц. Это её земли, все кто на них находится, должны проявлять почтение и уважение, а ты оскорбил её сына.
– Хорошо, мы во владениях! А почему ни он, ни ты, ни ещё один ваш товарищ, не оказали помощи раненным? Они защищали карету вместе с вами, это ваши боевые товарищи.
– Они простолюдины из состава дружины, они обязаны отдать свою жизнь за господина.
Дальше разговаривать бесполезно.
– От меня ты что хочешь?
Наблюдаю просто бурю эмоций на лице этого господина.
– Кто ты такой?
– Вы молодой человек не представились, и ведёте себя так, как будто я ваш вассал.
– Я виконт фон Штицер.
– Стражник городской Стражи города Северный форт, Владимир Други. Только каждый раз, когда тебе захочется поставить меня на место, ты вспоминай, как вас окружали бандиты, среди которых было два лучника. И думай, что бы с вами было, и, особенно, с вашей госпожой, если бы случайно меня не оказалось рядом, или, если бы я струсил, и не стал связываться с этой бандой, а просто проехал бы мимо.
– Тебя хочет видеть графиня, давай быстро!
– Что, память плохая, не вспоминается, и не думается, да?
– Хватит, пошевеливайся!
– А если я не пойду, проткнёшь меня шпагой? А сумеешь?
У виконта, казалось, сейчас случится инсульт, его лицо буквально налилось кровью, на висках вздулись вены, зубы скрипели так, что мне было слышно.
– Графиня приглашает вас к карете и хочет с вами поговорить.
– Пошли, поговорим.
Подошёл, представился, и стою, молчу. Вокруг зловещая тишина. Когда Виконт попытался зайти мне за спину, я посмотрел ему в глаза, и отрицательно покачал головой. Он вернулся к карете, но тут проснулся сын графини, точнее говоря, его голову опять посетили мысли о том, что надо бы кого-нибудь унизить.
– Как ты смеешь носить оружие?
– Ваше Сиятельство! Это уже начинает надоедать. Если ваши сопровождающие не могут смириться с тем, что я вам помог в трудную минуту, то позвольте мне просто удалиться. А то, так, ведь, и до дуэли дойти может.
– А ты не много на себя берёшь, чтобы аристократы дрались с тобой, простолюдином? – дамочка поддерживает этих избалованных отпрысков.
– Я не буду вам ничего доказывать, даже намёки строить не буду, поскольку у меня сейчас нет документов, просто позвольте мне удалиться, – произношу на чистейшем дворцовом диалекте.
У графини глаза, как у куклы в аниме, на пол лица.
– Вы просто обязаны представиться своим настоящим именем! – восклицает аристократка.
– Я настаиваю. Позвольте мне удалиться!
– Вы очень умелый воин, а у нас погибли все дружинники, кроме вот этих, раненых. Я боюсь повторного нападения. Вы не могли бы сопроводить нас до замка.
– Я еду в сторону столицы.
– Нам по пути. Это мы развернулись, когда убегали от разбойников.
Между тем, поставив карету в нормальное положение и поняв, что они не смогут её отремонтировать, раненные дружинники выпрягли коней из повозки, и приготовились ехать на них, уступая своих осёдланных коней дамам. Дамы, в свою очередь, с ужасом смотрели на мужские сёдла.
