– Вы в моём доме! Как скажу, так и будет!
– Это так вы обещали меня отблагодарить?
– Ты, жалкий стражник, будешь меня упрекать, условия ставить? Пошёл вон!
Я встал, быстро дошёл до своей комнаты, забрал рюкзак и, выпрыгнув в окно, побежал на конюшню. С максимальной скоростью взнуздал своего коня и бегом повёл его к воротам. Сами ворота закрыты на ночь, но в них есть калитка высотой в человеческий рост. У ворот стоят два стражника.
– Я уезжаю, ворота можно не открывать, выйду через калитку.
– Нам команды не было, мы не пропустим.
Куда вы денетесь? Два удара по шее и под колено и оба стражника лежат на земле. Я быстро скидываю два запирающих бруса, открываю калитку и принуждаю коня выходить в эту дверку, опустив голову и поднимая высоко ноги. Она ещё и узковата для него, и коню приходится протаскивать тело свозь эту дыру. А сзади уже крики и команды догнать, остановить, обезоружить. Вижу набегающих стражников, принимать бой, это значит задержаться, и дождаться кого-нибудь с арбалетом. Ну, нет, господа!
В это время конь прошёл через отверстие калитки, и я шагнул за ним, оставив с этой стороны гранату с отпущенным рычагом. Я едва успел прикрыть дверь, когда с той стороны раздался взрыв. Для вечерней тишины он был довольно громким, и раздавшиеся после него крики и стоны уже были едва слышны сквозь дверь. Отбегаю от ворот, выхожу из тени надвратной башни, глядя назад и вверх. Не зря я это сделал, со стены свешивались два арбалетчика, стараясь рассмотреть меня в густых сумерках. Мне их хорошо видно на фоне ещё не совсем тёмного неба. Расстояние до них не более пяти метров, и два выстрела из пистолета прерывают этот процесс вглядывания в темноту. Вскакиваю в седло, и мой жеребец берёт с места в карьер. Через две минуты сумасшедшей скачки в почти полной темноте, сдерживаю коня, и он постепенно переходит на лёгкую рысь. Глаза привыкают к темноте, начинаю различать просвет дороги в зарослях кустов. Через некоторое время пускаю коня шагом, это для того, чтобы не проскочить то, что называется перекрёстком, на котором мы свернули в сторону замка.
Перекрёсток мы не проскочили потому, что конь на пересечении дорог сразу же запнулся и чуть не подвернул ногу в колее. Поворачиваю в сторону предполагаемого нахождения нужной мне переправы, и пускаю коня шагом. Я ехал всю ночь, чтобы оторваться от возможной погони. Уже на рассвете, пересекая какую- то речушку, фактически ручей, я свернул направо и поехал вверх по течению по едва заметной тропинке вдоль ручья. Отъехав с полкилометра, нашёл сухое место на взгорке, остановился на отдых. Ослабил подпругу на теле коня, узду привёл в такое состояние, чтобы она не мешала животному есть траву. А сам рухнул на траву и сразу же уснул. Проснулся я от того, что у меня над ухом всхрапнул конь. Сразу же поправил подпругу и уздечку, а сам пытался понять, что же насторожило его. И тут я услышал лай, по моему следу шла погоня с собаками. Я вскочил на коня и двинулся вверх по ручью.
Характер местности изменился, тропа стала каменистой, ручей рядом бежал не в глинистых берегах, а по камням, иногда перемежающихся песчаными участками. Вот тропа переходит на другой берег ручья, но я не стал пересекать ручей, а пустил коня по руслу, по воде. В некоторых местах свисающие ветви прибрежных кустов и деревьев почти перекрывали путь. Мне приходилось самому спрыгивать в воду и вести лошадь в поводу. Шли мы так довольно долго, наверное, километра три прошли. У меня ноги сильно замёрзли в холодной воде. Думаю, так можно и коня моего застудить. Надо выходить на берег. Только тропинка больше ни разу не пересекала ручей, значит, она ушла в сторону. И тут наш путь закончился.
