Встали в защитную стойку напротив друг друга. Сидор подал команду, и мой противник сделал движение, как будто хотел меня атаковать. Я лишь чуть отвёл в сторону его копьё. Таких имитаций он проделал в быстром темпе штук десять, потом резко толкнул копьё вперёд и дёрнул его на себя. Если бы я не среагировал, то он зацепил бы меня как багром и разодрал бы мне мышцы на руке.
Но я среагировал. Я сделал быстрый шаг вперёд, так, что и наконечник копья противника, и этот опасный для меня крюк остались позади меня. А вот торцу моего шеста ничто не помешало впечататься в солнечное сплетение моего противника. Поскольку на нём были латы с металлическим нагрудником, этот удар не вывел его из строя, только чуть дезориентировал. Поэтому я приподнял конец шеста, и движением, как будто играл на бильярде, ударил торцом шеста прямо в лоб этому Слизню. Мой противник упал на спину в грохоте своих доспехов и копья. На площадке наступила зловещая тишина. Было большое желание сказать что-нибудь, типа: «Следующий!». Но я помнил, что среди стражников были противники подобного поединка, то есть в их рядах есть вполне приличные люди, и я не хочу давать повод, чтобы они посчитали меня зазнайкой и составили обо мне отрицательное мнение. Поэтому сказал я нечто противоположное.
– Уважаемый заместитель командира Стражи! Могу ли я считать, что прошёл проверку на пригодность к службе в ваших рядах?
– Спиридон, возьмёшь его в свой десяток. Если что отмочит, ты и разбираться будешь, заступник.
Что характерно, никто из стражников не спешил оказывать помощь Слизню. Вот он сам пошевелился, начал подниматься, встал на четвереньки, делая вид, что ещё не пришёл в себя, а рукой шарит на поясе.
Я специально отошёл чуть в сторону, чтобы никто не мешал, и за спиной, чтобы никого не было. Вот Слизень встал, покачиваясь, сделал несколько, как бы неуверенных, шагов в мою сторону, и вдруг бросился ко мне, сжимая в руке нож. Но я этого ожидал, и ему пришлось резко затормозить, так как ему в лицо смотрело остриё моего меча. Побурчав что-то, он убрал нож и пошёл от меня в сторону казармы.
– Сидор, а это всё нормально, да? Ты ему даже замечания не сделаешь? У нас, в Северном Форте, за такие художества он вылетел бы из Стражи со свистом.
– Вот и вали в свой Северный форт. Будешь ещё мне указывать?
– А может это твой родственник?
– Заткнись, сопляк! Я ведь могу и передумать, скажу командиру, что ты нам не подходишь!
Все стражники с удивлением уставились на него, а он зло пнул какой-то камешек и ушёл в здание управления Стражи.
– Господин десятник, вы мне объясните, как у вас принято обращаться друг к другу, где мне разместиться самому, куда коня разместить, и самое главное, где и когда можно пожрать?
Дружный смех со словами, мол, наш человек, раздались в толпе стражников, что означало, что в коллектив меня уже, практически, приняли.
Обедали мы в соседнем трактире, причём за свой счёт. Это ещё один плюсик в сторону руководства Стражи. Наш обед подходил к концу, когда в трактир вбежал посыльный.
– Стража, тревога, все бегом в казарму.
– Десятник Трофим, а у нас все посыльные такие идиоты, или этот самый выдающийся?
– Ты, сопляк, как ты смеешь? Я тебе в отцы гожусь.
– А зачем всему городу знать, что у нас в Страже объявлена тревога?
– Скажи Сидору, мы уже бежим, – это наш десятник снижает напряжение разговора.
– Владимир, ты что ли, бывший военный? Это у них там любят секреты разводить!
Когда мы дошли до управления, к нам вышел Сидор, и стоя на крыльце начал вещать:
– Вашему десятку будет совершенно секретное задание.
Я начал хохотать, меня поддержали некоторые стражники. Около нас остановилось несколько прохожих, они слышали слова, про совершенно секретное задание, и им стало любопытно.
– Ты, молодой, что смешного я сказал?
– Сидор, а ты видишь этих посторонних людей? Какое секретно задание? Ты на балкон залезь и начинай орать, чтобы весь город слышал.
Увели нас в помещение, там провели инструктаж, при этом стражники из других десятков заходили и выходили в этот зал, их никто не ограничивал в передвижениях. То есть, ни о какой секретности и речи не было. По сведениям от осведомителя на окраине города собрались несколько преступных авторитетов, и нам ставилась задача захватить их живьём. Тут или я дурак, или слово попа пишется с буквой «ж».
– Трофим, будь добр, поделись своими глубокими мыслями, – сказал вслух и громко, когда мы пришли в казарму, чтобы экипироваться.
– Не нравится мне это задание! – очень глубокая мысль у нашего десятника.
