– Позвольте присесть к вашему столу? Есть предметный разговор, иначе я бы вас не побеспокоил!
Казалось, он желает своим взглядом прожечь меня насквозь, только лишнее всё это. Скажи или да, или нет, и разговор будет закончен. Это господин говорить ничего не стал, просто показал рукой, куда я могу сесть. Я не стал ходить вокруг да около. Ещё начнёт свой дворянский гонор показывать, зачем мне это.
– В конюшне две хорошие лошади, ваша кобыла и мой конь. И вокруг них вертятся какие-то тёмные типы. Паренёк, что за конюха, боится их, и драться с ними не будет. Насколько хозяин этого притона готов защищать интересы постояльцев, я не знаю, возможно, он в доле с ворами. Я планирую ночевать рядом с конём. От вас этого не требуется, но если вы за ночь пару раз проведаете свою лошадку, будет просто прекрасно.
– Шевалье фон Брюс, – и протягивает мне руку.
– Стражник городской Стражи Владимир Други.
Рука шевалье чуть дрогнула, но он её не убрал. Тогда я пожал его руку и добавил:
– Был бароном, но документы утеряны. Надеюсь со временем восстановить титул.
– Я подойду на конюшню, – тихо сказал шевалье и покинул обеденный зал.
Я заказал традиционный набор: мясо, овощи, травяной напиток.
Какой-то тип, возможно, подельник тех лихих людей, решил ко мне прицепиться. Он плюхнулся на место шевалье и, как будто, невзначай, сделал движение, от которого моя кружка должна была полететь со стола и облить соседей. Только я благодаря Компу, видел траекторию его движения и быстрым движением приподнял кружку. Его рука махнула над столом, и ушла за пределы стола. Таким образом, у него не было точки опоры. Я захватил его голову за затылок и резко приложил его лицом об стол. Он на мгновение замер, лёжа на столе. Мне этого хватило, удар под затылок, и он остался лежать на столе. Я позвал подавальщицу, расплатился за ужин и шатающейся походкой пьяного человека пошёл на выход. Когда я проходил мимо стола, где сидели наёмники из охраны, один из них встал и, тоже изображая пьяного, качнулся мне навстречу. Я на первый его шаг отклонился назад. Получилось, что встретились два пьяных, один почти упал на другого, но они не столкнулись. Таким образом, и придраться ему не к чему. Тогда он качнулся второй раз, уже напирая на меня, но я не стал отходить ещё дальше, а резко прижался к нему всем телом, только самый кончик ножа уткнулся в его горло. Я совершенно трезвым взглядом посмотрел в его трезвые глаза и произнёс тихо, так, чтобы слышал только он.
– За мой счёт веселиться не надо. Я драться не буду, просто убью.
А потом сказал уже громким голосом.
– Ой, извини приятель, что-то я перебрал, пойду, проветрюсь. Извини.
Обогнув наёмника, который резко напрягся, я пошёл дальше, и никаких поползновения со стороны наёмников не было. Тот наёмник, что сталкивался со мной сел за стол, и налив пол кружки вина, залпом его выпил.
– Нет, мужики, так не пойдёт! Кондрат, чего ты отпустил этого сопляка, вы же видели какой у него меч. Отличный боевой меч. Зачем он такому задохлику? Я хочу этот меч, пойду, проветрюсь вместе с ним.
– Молодой, сядь и заткнись! – со злостью произнёс тот, кого назвали Кондратом. Потом он налил вина ещё раз, и снова выпил залпом.
– У него не только меч настоящий, но и нож очень острый, – и Кондрат показал капельку крови на своём горле.
– Он что тебя порезал, и ты его отпустил? – молодой наёмник стал вставать в жутком гневе.
Как это так, его старший и уважаемый товарищ спасовал перед каким-то пьяным парнем? В это время старший в их группе седой мужчина среднего возраста перекрестил два указательных пальца и показал их Кондрату. Тот кивнул утвердительно. Тогда седой резко ударил в почку молодого наёмника, который рвался восстанавливать справедливость. Молодой застонал и плюхнулся на скамью, зажимая больное место.
– За что?
– Это я тебе жизнь спасаю. А за то, что лезешь вперёд старших, завтра весь день в авангардном дозоре будешь ехать.
Этот молодой наёмник был ещё не помятый жизнью, и не пользовался доверием старших товарищей. Поэтому он не знал, что скрещенные указательные пальцы на языке жестов наёмников означают скрещенные кинжалы и символизируют гильдию убийц.
Я прошёл в конюшню, нагрёб себе чистого сена и лёг спать, будучи уверенным, что если что, Конь меня разбудит. Действительно, часа через три, когда зал трактира опустел, и все посетители расползлись по своим комнатам, в конюшню вошли несколько человек, зажгли лампу, и попытались приблизиться к кобыле шевроле фон Брюса. Лошадь клацнула зубами и заржала. Я поднял заранее приготовленные вилы, и встал рядом со своим конём. Мне был виден весь проход из конца в конец конюшни, хотя освещение было очень скудным. Пришедших было трое, все одеты в тёмную одежду, на лицах повязаны платки, закрывающие нижнюю часть лица. В это время в конюшню ворвался шевалье фон Брюс:
– Люси! Я здесь! – на этот призыв его лошадь тихо заржала.
