– Ничего не делать, – спокойно произнесла Алена, сложив кисти на столе и прямо глядя на Таню. – Живи, как и жила. Работай, отдыхай, ешь, пей. Встречайтесь и дальше во сне. И поблагодари его за то, что помог курить бросить.
– Мне не до шуток, Ален, – выдох вырвался со свистом из груди.
– А что ты можешь сделать, скажи мне? – Аленка была серьезна как никогда. – Ты почти научилась управлять своими снами. Это не каждый может, далеко не каждый. Я таких глаз у тебя не видела даже когда ты замуж выходила. И ты думаешь, я тебе сейчас скажу: забудь всё, выкинь из головы и продолжать жить и дальше своей скучной жизнью? В перерывах между бегством от самих себя мы даже не понимаем, насколько сильно меняемся. Как становимся зависимыми от кого-то. Как нуждаемся в чуде. Может быть, впервые за миллионы лет и только тебе выпал шанс увидеть и побывать в другом мире в полном сознании. Это ж потрясающе! Сделать что-то не как все, быть не как все! Ты ведь любишь его? И не говори мне, что нет! – Таня опустила глаза со смущенной улыбкой. – Так вот хотя бы скажи ему об этом! Не нужно бояться! Пусть это и ничего не изменит, но тебе станет легче. Вот что ты можешь и должна сделать.
Она все еще не верила, что это говорит Алёна. Взрослый и адекватный человек, всегда действующий по всем правилам логики. Хотя ситуация не походила ни на одну, с которой бы они сталкивались раньше, для Тани всё равно была удивительна её реакция. И приятна тоже. Она заметно успокоилась.
Помогая надеть ей плащ в прихожей поздно вечером, когда внизу Алену уже ожидало такси, она мысленно благодарила Бога за посланную к ней сегодня гостью. Она крепко обняла подругу и та попросила держать её в курсе и звонить в любое время.
Таня, вымотанная мыслями за день, даже не помнила наутро, как завернулась в свой любимый махровый плед алого цвета и как голова коснулась подушки. Того, кто сидел на краю ее кровати почти всю ночь и нежно гладил ее руку, едва касаясь пальцами, она тоже не видела.
Понедельник начался, как всегда, с офисной суматохи и беспорядка на рабочем столе. Кипа бумаг, закрывая собой почти весь ее стол, терпеливо ждала, когда ее разберут и ровными стопочками рассортируют по большим файловым папкам. Сделав очередную выборку и аккуратно выровняв документы по уголку, она поднесла к их краю степлер и резко нажала на него. Он отозвался глухим щелчком, как пистолет, стрелявший холостыми, что говорило о том, что он либо пуст, либо скоба застряла на выходе. Откинув его верхнюю часть, Таня заглянула в его недра. Так и есть, скобы закончились. Перерыв в органайзере все ячейки и, найдя только пустую коробочку от них, она полезла рыться в ящиках своего стола. Поиски, не увенчавшиеся успехом, подняли ее с кресла и заставили заглядывать за соседние перегородки и тревожить коллег. Обойдя свой отдел, она поняла, что маленький степлер остался на этом этаже видимо только у нее. Все уже используют с большим размером скоб. Но упрямство характера повело ее на этаж выше, там, где в кабинете с миллионом различных полочек и тумбочек, на офисном стульчике без подлокотников и колесиков, восседал их снабженец Александр Лисин, попросту Сашка, а для друзей Лис. Кресла он не признавал, называя их буржуйским угодьем. У него найдется всё.
– Саш? – постучав и не дожидаясь ответа, она приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щель. – Можно?
– Ужель та самая Татьяна? – расплывшись в улыбке, отозвался хозяин кабинета. – Тебе всегда можно. Ты так редко заходишь ко мне, что могла бы и не спрашивать.