— Ты, как! — громко спросил Михаил, — очухался? Поговорить с тобой можно?
Собака, услышала чужой голос, вылетела из будки и опять, как и тогда оглушительно залаяла, скаля зубы.
— Чуча, брысь! — зашипел мужик, ошалело посмотрел по сторонам, повернул голову к Михаилу, предложил, — Перелезай раз подпрыгнул, чё висишь?
— Вставай! Сейчас придём, — сообщил Михаил, оттолкнулся от забора, спрыгнул, отряхнул ладонь о ладонь, пошёл обратно к Ольге и Конопаткину.
— Тимофей, последний вопрос: ты что-нибудь знаешь странного об отце Петра Мизгирёва? У него вторая семья была или мать Петра его первая и последняя жена?
— Владислав Мизгирёв местный и жена его тоже. Брак они заключили сразу после школы. Мизгирёв пошёл служить на подлодку. После службы вернулся на родину. Занялся бизнес-рыбалкой. Деньги качал насосом. Жена на побегушках, он ублажал «бугров». К нему такие шишки приезжали, мы все прятались, не дай бог им дорогу перебежать. Потом заболел, нашли ревматоидный артрит, рыбалку пришлось забыть. Мизгирь немного ещё поскрёбся, а когда жена скоропостижно умерла от саркомы, всё продал и уехал к сыну в Сартов. Больше ничего сказать о нём не могу. Одна деталька в этой истории вызывает интерес: свадьбы два друга Степан Островский и Владислав Мизгирёв играли в один день и в одном месте, такой вот коллективный праздник получился. Хвалынь гудела дня три.
— Эй! — раздалось из-за забора, — Вы где? Чё я тут разлёгся-то?
— Надо идти, — дёрнула мужа за рукав Ольга, — На земле лежит, простудиться…
— Не простудится! — усмехнулся Исайчев, — Там земля от костра так прогрелась, что не задымился бы, но идти надо… Тимоха, ты с нами или как?
Майор отрицательно покачал головой и Михаил протянул Конопаткину руку:
— Тогда пока, даст бог свидимся при лучших обстоятельствах.
— Извини друг, мне пора в кресло, народ волнуется, — майор крепко пожал протянутую руку, обернулся к Ольге, добавил, — замечательная у тебя жена. Приезжайте, Оля, к нам летом. Здесь красота! В наших местах Волга, как море разливается ни конца, ни края не видно.
Конопаткин уже подошёл к калитке, как из сарая выскочил дед Сергей Сергеевич и, расплёскивая на бегу молоко из двухлитровой банки, припадая на одну ногу, помчался вдогонку:
— А молочко-то… молочко…
Конопаткин жестом остановил деда:
— Гостей потчуй, они такого молока отродясь не пили, городские…
— Ты деду за обед денежку оставил? — тихонько спросила Ольга, и пролезла в соседский огород сквозь знакомый лаз.
— Под банку положил…
Мужик лежал на прежнем месте, только согнул ноги в коленях и руки скрестил на груди.
— Вставай! — предложил Михаил, — побеседуем…
— Мне и так удобно, говори чё пришёл? — мужик стрельнул глазами на Ольгу, замер осматривая её с ног до головы, спросил добавив в голос елея, — она тоже беседовать будет, или как?
— Буду, буду, — кивнула Ольга, — тебя как зовут?
— Мамка Борькой, а для вас Борис Константинович Полушкин. Вы, небось, из Сартова пожаловали?
Исайчев вынул из кармана удостоверение, поднёс его к лицу Бориса, тот шевеля губами, прочёл:
— Ну, ну, стало быть, по поводу этой дурынды приехали…
— Вы, что сестру не жаловали, дурындой называете? — спросила Ольга, изучая лицо брата Софьи.
Слеза выкатилась из одного глаза Бориса:
— Я её любил… Она за мамку была. Наша-то с пяти утра на работе: тесто для пирогов ставить, за молоком к дояркам сбегать. Повар она в школе… Я в младенчестве гонялся по улице, за Сонькин подол держался.
— Почему тогда дурында? — переспросила Ольга.
— Умная, разве себе вены порежет? Дурында и есть дурында…
— Вы знаете, что она в предсмертном письме оставила?
— Пётр сказал, когда мы её из морга забирали…
— Что думаете? — спросила Ольга, не особенно рассчитывая на вразумительный ответ. Откуда мог знать ранний алкоголик о мотивах самоубийства сестры? Все его мысли наверняка направлены на одно — где достать похмелиться.
— Они квиты. — Произнёс Борис и закрыл глаза, — Квиты. Больше ничего не скажу, даже не пытайте…
— Что? — удивился Исайчев, — почему не скажете? Секрет?
— Она умерла, и секрет ушёл вместе с ней. Точка!
— Нет, погодите… вы не имеете права скрывать то, что вам известно.
Борис из положения лёжа резко встал, чем поверг Ольгу и Михаила в изумление. Сел на скамейку рядом с Исайчевым, глянул, не отрываясь, и не мигая ему в лицо, произнёс:
— Имею право не свидетельствовать против себя и своих родственников статья 51 Конституции РФ. О ком другом расскажу, о Соне нет…
Исайчев в негодовании сжал кулаки до белых костяшек, но вопрос задал, не повышая голос:
— И всё же вы должны рассказать нам о последнем посещении Софьей Хвалыни. Ваш сосед утверждает, она здесь была. И ещё он сказал, она сильно кричала, что-то требовала и облила вас водой из ведра. По какому поводу ссорились?
— Она искала Малыша. Ей показалось, что он её кошмарит. Хотела с ним поговорить. Но не сошлось. Когда призрак Леля первый раз появился перед ней Малыш как раз был здесь.
— Почему вы запомнили день? Он чем-то выделялся из всех остальных?
Борис неожиданно встал со скамейки, попросил: