«Ещё чуть-чуть и круг замкнётся, — подумал Исайчев, — теперь я знаю о них больше. Даже больше чем хотелось. В домовой книги прописаны не всё жильцы этого дома, нет главного — страха. Он здесь всюду. Как сказала бы Ольга здесь устойчивый запах холодного пота. Он витал, висел, полз, проступал сквозь завесу освежителя воздуха».
Михаил встретился взглядом с человеком в кресле и тот жестом руки с зажатой в ладони, но не запалённой трубкой, показал гостю кресло не напротив себя, а чуть поодаль, там, вероятно, лицо Исайчева ему виделось лучше. Михаил отметил нахмуренные брови хозяина, чуть сморщенный нос, рот угловатой формы с нижней опущенной губой, готовый вытолкнуть из себя неприятное слово «фу», но вместо этого услышал:
— Есть что сказать, майор?
— Как самочувствие, Владислав Иванович? — спросил Михаил, прежде чем сесть.
Кислая улыбка, обнажила кремовые от табака зубы Мизгирёва:
— Какое вам дело до моего здоровья? Говорите, что хотели…
Михаил подавил подступившее к горлу желание ответить собеседнику в той же манере, и мысленно похвалив себя за усилие, спросил:
— Хотел услышать от вас версию поступка Петра Владиславовича. Почему он решил поступить с собой именно так? Мне сообщили, вы громко беседовали с ним накануне.
Мизгирёв ещё больше вдавил голову в спинку кресла и, играя желваками, сообщил:
— Сын решил свести счёты с жизнью, я полагаю, по той же причине, что и его супруга. Мои с ним разговоры не имеют к этому отношения, обычные семейные баталии …Причины, по которым ушла Софья вы так и не выяснили, посему требую больше не лезть в наши семейные дела, уходите…
Михаил стряхнул с лацкана пиджака невидимую соринку:
— Желал бы, да не могу. Закон предписывает разобраться. Вам придётся потерпеть! Знаете, Владислав Иванович, как специалисты отличают фальшивую монету от настоящей. По звону. Звон золотых и серебряных монет при падении на каменную плиту должен быть ясным и мелодичным.
— Для этого, майор, надо иметь хороший слух, у вас он неважнецкий, — хрипловатым голосом парировал Мизгирёв.
— У меня, наверное, — согласился Исайчев, — но наши выводы обычно являются продуктом коллективного творчества. Поверьте, у меня в группе есть отличные слухачи. Например, Ольга Анатольевна. Она из Астрахани привезла занятную версию происшедшего.
— Из Астрахани? — картинно удивился Владислав Иванович, — почему так близко, можно было из Владивостока.
Исайчев кивнул, улыбнулся:
— Можно, если бы рыболовецкий траулер ушёл в бухты Владивостока. Но нам повезло! Ольга встретилась с искомым человеком в Астрахани. Могу озвучить причину, по которой, как нам кажется, пытался повеситься ваш сын Пётр.
— О как? — вскинул брови Владислав Иванович, — Ну? Ну?
— Вы поведали ему тайну, которую скрывали много лет, а именно о том, что семнадцать лет назад Пётр убил своего брата Игната, то бишь вашего сына. Есть версия, что именно Пётр Мизгирёв погасил парашют Леля.
Верхние веки Мизгирёва чуть приподнялись, обнажая желтоватую в сетке сосудов склеру глаз, губы обвисли и приоткрылись.
— Пётр не может обидеть мухи, вы несёте чепуху! Пётр убить?! Какая чушь! Тем более брата! Это алкоголик Островский навешал вам лапшу на уши? Он сволочь скрылся, не желая брать на себя ответственность за семью…
Исайчев вскинул руку, останавливая поток слов распаляющегося гневом Мизгирёва.
— Моя жена Ольга имела беседу со Степаном Степановичем Островским. Он действительно сказал, что вы отец Игната.
— А он не сказал, что я отец Остапа Бендера, это было бы смешнее! — раскатисто засмеялся Мизгирёв.
Михаил ждал, пока собеседник стихнет. Владислав Иванович успокоился и тут же крикнул:
— Анька! Знаю, стоишь под дверью, слушаешь. Принеси мне кофе! — Мизгирёв нарочито выделил слово «мне»
За дверью зашуршало и смолкло. Исайчев встал, подошёл к окну, отодвинул чуть в сторону штору. Он тоже хотел кофе, но не мог позволить себе, чтобы собеседник понял это.
— Не в наших правилах верить устным утверждениям даже самых уважаемых людей, — продолжил Михаил, не обращая внимания на лихорадочные движения Мизгирёва рыскающего в карманах пиджака в поисках спичек, — и мы, конечно, проверили. Пока вы лежали в больнице и сдавали анализы, наши эксперты подтвердили — ваше ДНК в точности совпадает с ДНК Игната Островского. Вы его отец.
Владислав Иванович, наконец, выудил из кармана брюк коробок и, посасывая мундштук трубки, попытался её раскурить. С облегчением сделав несколько лёгких тяжек в себя, выпыхнул облачко дыма, осведомился:
— Вы эксгумировали труп Игната? — на лице Владислава Ивановича появилась ироническая улыбка, — насколько я знаю, для этого нужно получить решение суда и разрешение ближайшего родственника. В этом случае брата, а где его брат не знает никто!
— Здесь вы правы, где брат Леля не знает никто и это лично вам на руку. Мне кажется будь он сейчас здесь многое прояснилось бы. Не так ли?
Посасывая мундштук трубки, Мизгирёв медленно почти шёпотом произнёс: