Хорошо, что сразу после катастрофы они с Петром уехали в Исландию. Петру передали гранд Игната на разработку темы в институте Земли. Исландия уютная страна. В ней было спокойно. Северный не спешащий, не паникующий, даже если под ногами горит земля народ, хороший урок для неё. Исландцы чтобы не случилось, всегда говорят: «альт и лайи».
Летом улицы Рейкьявика забиты байкерами, стариками, котами, инвалидами, городскими сумасшедшими и детьми. Детей полно. Их здесь рожают рано и чаще всего без отцов. С ней это могло случиться в юности, в последнем выпускном классе. Руки стали холодными, Софья принялась растирать их. Какая она сволочь! Сделала аборт! Сейчас рядом с ней жил бы уже большой Лель. Мальчик с соломенными волосами, голубыми глазами и бутонами ямочек на щеках. Нет! Правильно, что она не стала рожать. Лель на ней всё равно не женился бы. Тогда, вероятно, Петр тоже не взял её с ребёнком Игната. И она осталась в Хвалыни, прозябать в одиночестве. А там, в Исландии она была интересна многим, потому что не такая как они. Исландцы большие люди во всём, а она миниатюрная с грацией кошки и манящим возбуждающим взором притягивала к себе. Как она управляла их вечно сопливыми мужиками! Смех! Ей нравилось зажигать отрешённые, равнодушные взгляды молодых исландцев. Тормошить, одерживать победы над высокими блондинами с фарфоровой кожей и персиковым румянцем. Потом и это надоело, но всё же иногда она выходила пощипать их за бока. Искала похожего на Игната. Знакомилась. На несколько недель забывалась с молодым викингом в новой влюблённости. Они помогали ей вспоминать прикосновения Леля и забывать близость с пресным скучным Петром.
Мизгирь! Восемнадцать лет они трутся друг о друга. Говорят, он красивый, брутальный. Анька Долгова Петьку любит. Она слышит, как по ночам компаньонка стонет в его постели. А для неё Пётр кто? Если бы не тот случай в лесу на рыбалке, вероятно, жизнь побежала по другому руслу и Пётр со временем стал ей мил. Какой у неё жуткий, неуживчивый и злопамятный характер! В кого она такая? Всю жизнь первое, что она вспоминает, натыкаясь утром на заспанного Петра, тот день, когда они, как всегда, летом с рассветом уплыли на рыбалку. Лель по обыкновению после сытного обеда заснул в шалаше. Она с Мизгирём пошла в лес за ягодами. Стояла малиновая пора. Ни одна ягода не может сравниться с лесной малиной. Софье хотелось порадовать Леля, подсластить, чтобы размяк и подобрел к ней. Под кустом она натолкнулась на мешок с новорождёнными котятами. Мизгирь ткнул их палкой и запретил приближаться.
— Не тронь, пусть сдохнут! Они никому не нужны. Ненужные не должны жить!
Она испугалась, от страха замёрзла, и неожиданно поняла, что нынешний Петр это не просто тень Леля, не просто очертание. Оказалось, он незаметно для её глаз вырос. Превратился в пацана с крупной рыжей головой, с упрямым чуть выгнутым лбом и совершенно нелепыми не идущими к зелёным цепким глазам веснушками. Она разглядела мускулистые с накаченными икрами длинные ноги, узкий торс и переплетение мышц на руках у предплечий. Петька стал настоящим Мизгирём, злым, непреклонным, готовым на жестокость. И ещё в эту минуту она осознала, что в мире нет чар способных заставить её полюбить его.
В палатке, Софья расплакалась, рассказала обалдевшему Лелю о находке. Он недослушал, встал, ушёл искать злополучный мешок. В лагерь Игнат не вернулся. Уплыл с попутными рыбаками назад в Хвалынь. Пошёл по дворам пристраивать котят. К вечеру пристроил всех, а когда она возмутилась и спросила почему он не набил Мизгирю рожу, он объяснил — каждый проживает жизнь по своим правилам. Но с этого момента дружбу двух мальчишек скрепляла только она. Зачем?!Чувствовала, ей будет нужен Петька. Пригодится ещё! В Исландии понимала, что именно тогда свернула на не ту дорогу. Сначала надеялась, на родине можно начать жить по-другому. Её всё больше и больше тянуло домой. Домом она считала вовсе не Россию, даже не Сартов. Домом была Хвалынь. Ехать туда боялась. Вдруг и там не получится…
Софья вздрогнула от скрипа двери. Вошла женщина, не поздоровалась, не спросила разрешения. Просто вошла, сняла с головы бейсболку, рассыпала по плечам густые русые волосы.
— Кто вас пустил?! — взъярилась Софья, она не любила непрошенных гостей. — Рабочий день закончился. Приходите завтра.
Женщина не попятилась, а, наоборот, сделала несколько шагов вперёд.
— Не надо гневиться. Я не уйду. Помнишь меня?
Софья прищурила веки, всмотрелась в лицо нежданной гостьи, узнала её. Снегурочка! Сейчас пыталась понять, что в ней изменилось.
Ведь она надеялась, что эта девка давно растаяла, превратилась в мутную лужу, а она вот, стоит перед ней и смотрит дерзким высокомерным взглядом и тоже изучает её.
— Постарела? — Софья спросила просто так. Её мало интересовало мнение других.
— Постарела! — ответила женщина, не отводя взгляда.
— Ну, ты тоже не свеженькая, пообтрепалась малость, хотя всё такая же жилистая.
Гостья не смутилась. Её губы чуть тронула снисходительная улыбка.
— Купава, обороты убавь. Язык придержи. Не советую сразу нарываться.