— Да! — дружно заорал весь отряд, позабыв о том, что враг рядом.
Впрочем, неполная конная ала, турм семь-восемь, добиралась до нас еще с полчаса, если не дольше. По данным наших осведомителей набрана она из бастетанов — кельтиберского племени с юго-восточного берега полуострова. Они одними из первых вступили в контакт с финикийцами и позже с карфагенянами, а потом без проблем легли под римлян. Эти, видимо, решили без особого напряга заработать деньги и гражданство, но их дальние родственники с противоположного угла полуострова почему-то не захотели последовать их примеру. Теперь вот приходится рисковать жизнью.
Передовой дозор из десяти всадников неспешно миновал засаду. Они громко и весело болтали, стебаясь над тупыми римлянами, которые не такие ушлые прохиндеи, как аборигены. По сторонам не смотрели. Уверены, что все их боятся, разбегаются в разные стороны.
Основная группа растянутым строем отставала метров на двести. Впереди скакал невзрачный тип с выбритым по римской моде лицом, даже без усов, что для кельтиберов пока в диковинку. Крупный вороной жеребец защищен небольшим пейтралем на груди и узким шанфроном от ушей до ноздрей. Обе пластины из металла желтого цвета, вряд ли золотые, красиво смотрелись на черной шерсти. На голове всадника округлый римский шлем с присобаченными с боков белыми страусовыми перьями, из-за чего командир бастетанов был похож на мальчика, изображавшего зайца в детсадовской постановке. На теле кельтская кольчуга без рукавов и сверху оплечье, похожее на пелерину, скрепленное на груди бронзовой застежкой в виде буквы S. На портупее слева висит гладиус, а справа в специальной петле, прикрепленной к широкому ремню, закреплен двулезвийный топор на длинной рукоятке. Копье лежит на теле коня возле шеи, придерживаемое левой рукой. Небольшой деревянный овальный щит красного цвета с желтым венком, напоминающий римские, закинут на спину. Командир, повернув голову, что-то тихо говорил скакавшему справа от него и дальше от меня подчиненному.
Я выбрал деревянную каленую стрелу с длинным игольчатым наконечником, местами поржавевшим. Раньше чистил их, а потом обратил внимание, что после попадания в тело ржавчина исчезает сама. Толстая тетива привычно легла на зекерон. Лук тихо заскрипел, сгибаясь. Хлесткий шлепок тетивы по наручу — и стрела, быстро преодолев метров сорок, воткнулась в левую сторону груди командира алы, запросто прорвав кольчугу возле бронзовой застежки пелерины, в районе сердца. Влезла основательно, на две трети. Он резко провернул голову в мою сторону, и по инерции рухнул слева от вороного коня, который, как ни в чем не бывало, продолжил медленно идти по дороге.
Недисциплинированные, как я считал, кантабры, видимо, решили убедиться, что я действительно отличный стрелок из лука, потому что заорали радостно и бросились в атаку только после того, как полюбовались падением командира алы. Я помогал им, расстреливая дальних от склона всадников, которые сперва растерянно сбились в кучу, а потом начали разворачивать коней, чтобы удрать. Вырвалось из засады не более четверти. Само собой, не попал под раздачу и передовой дозор. Остальных перебили с особой жестокостью, а голову командира алы накололи на копье и унесли с собой в лагерь, где воткнули подтоком в землю между пещерами. Как мне сказали соратники, в этой войне пленных не бывает. Кантабрам рабы не нужны и сами становиться ими не желают. У каждого с собой мешочек с порошком из смеси коры тиса и трав болиголова и аконита на тот случай, если будут окружены или тяжело ранены.
Сбор трофеев был шумным, веселым. Они будут поделены поровну после возвращения в лагерь. Когда я подошел, чтобы выдернуть стрелу из тела командира алы, в тот момент еще не расставшегося с головой, соратники расступились. При этом каждый счел своим долгом хлопнуть меня по плечу и похвалить за меткий выстрел. Так понимаю, если бы забрал кольчугу себе, никто бы не возникал. Они не догадываются, насколько надежнее мой доспех, который принимают за изготовленный из вываренной кожи, пропитанной каким-то секретным составом. Я выбрал вороного жеребца, который ушел дальше по дороге от шумных людей, принялся скубать редкие высохшие травинки на обочине. Когда приблизился, конь всхрапнул недовольно, а когда я вскочил на него, завертел головой. Видимо, предыдущий хозяин был намного легче, даже в металлических доспехах. Что ж, придется привыкать к новому. Мне уже надоело ходить пешком по горам.
