Дэвид Алмонд пишет о детях и для детей. Пишет просто о самом сложном. О том, что так важно понять человеку в десять-двенадцать лет, о вопросах, которые бередят душу и на которые не знают ответа взрослые: правда ли, что лопатки нужны, чтобы к ним крепились крылья? Могут ли ожить глиняные фигурки, если очень постараться, когда их лепишь? Помогает ли любовь от болезней? Алмонд пишет так, что его читают дети и взрослые по всему миру — его книги переведены более чем на два десятка языков. В 2010 году он стал лауреатом премии имени Г. X. Андерсена — высшей награды в мире детской литературы. А всех его наград — не счесть. Книга «Скеллиг», написанная в 1998 году, получила медаль Карнеги и Уитбредовскую премию, в 2008 году вышел одноименный фильм с Тимом Ротом в главной роли.«Меня зовут Мина» предваряет события, которые развернутся в «Скеллиге», самой известной книге Алмонда, экранизированной в 2008 году.…У Мины не было друзей — её считали странной. Не было отца — он умер. Зато у неё была мама — самая лучшая, всё понимающая мама — и целый мир в голове. Потому что голова — это место для чудес. Но как найти того, с кем можно ими поделиться?
Посвящается Саре Джейн и Фрее
Меня зовут Мина, и я люблю ночь. Ночью, когда мир спит, кажется, что может произойти всё, что угодно. В доме темно и тихо, но если прислушаться, я явственно различаю стук собственного сердца: тук — тук — тук. Скрип и шорохи дома я тоже слышу. Ещё я слышу маму — она тихонько дышит во сне в соседней комнате.
Я выскальзываю из постели, сажусь за стол у окна и приоткрываю занавеску. Посреди неба — полная луна. Она купает мир в серебристом свете. Свет льётся на Соколиную улицу и на другие дома и улицы, на крыши и шпили города, на далёкие горы и болота. Он льётся через окно в мою комнату. На меня.
Говорят, на лунный свет смотреть опасно, лучше отвернуться. Иначе можно сойти с ума.
Ну а я поворачиваюсь к луне, смеюсь и шепчу:
— Давай же! Сделай, чтобы Мина сошла с ума!
И опять смеюсь.
А некоторые думают, что Мина и так безумица, без всякой луны.
Я гляжу во тьму. И вижу летучих мышей — они порхают на фоне лунного диска. И сов вижу. А где-то внизу крадётся мой кот, Шепоток. Я закрываю глаза, и теперь все эти существа крадутся, порхают и машут крыльями внутри меня. Не снаружи, а внутри! Словно я сама — какое-то причудливое существо. Девочка по имени Мина и одновременно нечто совсем другое, не просто девочка по имени Мина.
На столе, под лунным светом, лежит чистый блокнот. Он давно тут лежит, целую вечность. Я же давно собираюсь вести дневник. Вот сейчас и начну, прямо сейчас. Я открываю блокнот и пишу на первой странице:
Так, а дальше-то что? Не могу же я писать, что в такой-то день случилось ЭТО, а в такой-то час ТО, и так — до бесконечности. Нет уж! Пусть мой дневник растёт, как человек. Как дерево или зверь. Как жизнь. Она ведь не едет из пункта А в пункт Б. Дневник — не прямая линия.
Слова должны бродить извилистыми тропами. Должны тяжело махать крыльями — как совы. Порхать — как летучие мыши. Красться — как кошки. Слова должны шептать, танцевать и петь.
А иногда слова вообще не нужны.
Нужна тишина.
Только чистое белое пространство.
В моём дневнике будут страницы, похожие на небо с одной-единственной птицей. А на других страницах поместятся целые стаи птиц, тучи птиц. Скворцов. А предложения у меня будут — как сжатый кулак. Как линии на мелководье, как мозаика. Мои слова будут — как цирк, как зверинец. Как дерево. Как гнездо. Потому что в голове у меня всё именно так. Там никто не ходит строем. Там всё — хаос и беспорядок. Это — мой ум, но он мало чем отличается от любого другого. Потому что у каждого человека, который жил, живёт и будет жить на свете, в голове хаос. Удивительный хаос. Место для чудес.
Когда я ещё ходила в школу, в среднюю школу Святого Бида, моя учительница миссис Черпенс говорила, что вообще нельзя ничего писать, пока не придумаешь план. Какая ерунда!
Мне хотелось быть хорошей девочкой. Все говорят: надо быть хорошей девочкой. И я очень старалась. Однажды утром я сидела в классе, и в окно светило солнце. А за окном летали мошки. Летали и замирали в столбе света — серебрящимся облаком. Миссис Черпенс в это время объясняла, что мы будет сейчас писать рассказ. Каждый — свой рассказ. А начать надо с чего? Правильно! С плана!
— Это понятно? — спросила она.
— Конечно понятно, — ответили мы.
Тогда я перестала смотреть на мошек (хотя это было очень интересно) и написала план. У моего рассказа будет вот такое название. Начинаться он будет так. В середине произойдет вот это. А окончится всё вот так. Я записал план очень-очень аккуратно.
И показала его миссис Черпенс. План ей понравился. Она даже улыбнулась мне и сказала:
— Умница, Мина. Хороший план. Теперь можешь написать рассказ.
Но когда я начала писать, рассказ не захотел идти по плану. Слова не слушались, они танцевали и замирали в столбе света, как мошки. А потом разлетелись по причудливым траекториям в разные стороны. И рассказ мой вместе с ними. В совершенно неожиданных направлениях. Мне рассказ очень понравился, но миссис Черпенс рассердилась. Взяла мой план в одну руку, рассказ в другую и стала сличать.
— Тут нет ничего общего! — провозгласила она скрипучим голосом.
— Вы о чём? — спросила я.
Она наклонилась над моей партой и произнесла медленно и чётко, специальным голосом для глупых:
— Твой рассказ не сходится с планом.
— Он не захотел сходиться.
— Кто «он»? Что ты несёшь?
— Я несу, что рассказ не захотел сходиться с планом.
Черепушка упёрла руки в боки и покачала головой:
— Это твой собственный рассказ. Твой. Он будет делать всё, что ты сама захочешь. Что ты ему прикажешь.
