– Да нет, конечно, – не отвлекая внимания от дороги, ответил ей Саня. – Никто не затачивал меня идти по стопам отца и деда, продолжать династию и всё такое. Ясное дело, что вся наша жизнь была подчинена отцовской службе и её распорядку. Мы же мотались вместе с ним, всей семьёй по гарнизонам, где он служил, и понятно, что своеобразный культ его лётной профессии определял нашу жизнь и быт. Но до семи лет я и не собирался быть, как отец и дед, лётчиком, да и мама была против, – тепло улыбнулся он своим воспоминаниям. – Говорила, мол, хватит с меня одного летуна и бессонных ночей, когда он на боевых.
– То есть ты сам захотел? – выспрашивала Даша с нескрываемым любопытством.
– Вообще-то я хотел быть крутым бизнесменом, в те годы это было жутко актуально и сильно, – хохотнул Вольский. – Но как ты сказала: «не я выбрала эту профессию, а она меня нашла и выбрала». Вот у меня такая же фигня. Однажды отец привёл меня на их аэродром. Понятно, что он и раньше меня приводил, но дальше комнаты отдыха лётного состава никуда не выпускал, оставляя на попечении отдыхающей смены. А в тот раз повёл меня показать самолёт, на котором он летает. Это был прям торжественный такой момент, важный – папин самолёт… Ах, ты ж, ёптель, куда тя!.. – отвлёкся он от рассказа, резко выворачивая руль вправо, уводя машину от наезда на маленькую собачку, выскочившую буквально из ниоткуда и прямо под колёса их машины.
Замершую от дикого испуга посреди дороги собачку Вольский стремительно и даже как-то красиво объехал по дуге и спокойно вернулся на прежний маршрут.
– Ох, ничего себе! – подивилась от души, оценив по достоинству этот его манёвр, Дарья. – Теперь понятно, как ты умудрился мгновенно остановиться и не сбить меня там, в лесу. Лётчик, блин.
– Ну, как-то так, – посмеялся легко Саня и, переходя на спокойный тон повествования, который прервал, продолжил свой рассказ: – Ну вот. Идём мы с батей так торжественно, можно сказать, по посадочной полосе, он держит меня за ручку, и проходим мимо одной из рулёжек, где трое лётчиков проходят «пеший по-лётному».
…Маленький Саня внезапно встал, буквально замерев на месте, и, затаив дыхание, смотрел заворожённо, расширившимися от эмоций глазами, позабыв обо всем на свете, как трое мужчин делают нечто необыкновенное, творя настоящее волшебство…
Это был удивительный, потрясающий танец, когда три пары ладоней, абсолютно синхронно, не нарушая общего «строя», плавно выписывали какие-то фигуры, развороты и виражи, точно пируэты фантастического танца, в конце которого они вдруг резко разошлись в стороны, словно раскрывая лепестки дивного цветка…
Этот «танец» до глубин души потряс маленького Саню, перевернув и странным образом изменив все его ощущения мира и пробудив в нём нечто необъяснимое, мощное, новое…
Конечно, он знал и понимал, что делали эти лётчики, да и папа не раз показывал то же самое, когда они с друзьями обсуждали у них дома за столом полёты. Да все дети в полку прекрасно знали всё, что касалось службы лётчиков и её реалий.
Но чтобы вот так трое человек, в абсолютном синхроне, не отклоняясь и на пару сантиметров, «танцевали» полёт – такое Саня увидел впервые.
– Ну и всё, – посмеялся он, завершая свой рассказ, – пропал Саня Вольский для других сфер деятельности. В тот же день я потребовал у родителей, чтобы они записали меня в кружок авиамоделирования, который у нас в городе был очень крутой, увлёкся сборкой моделей самолётов и выбрал себе цель: поступить в лётное, – ну и дело всей жизни.
– Ты очень красиво описал и передал тот «танец», – подивилась Дарья, захваченная его рассказом. – Буквально погрузил в него, – помолчала и спросила: – Только можно один вопрос?
– Ну конечно, – выказал готовность Вольский.
– Что такое «пешим по-лётному»? – спросила его Даша.
Саныч отвлёкся от дороги, повернул голову и посмотрел немного удивлённо на девушку, а увидев неподдельный интерес, отобразившийся на её лице, рассмеялся от души, почти до слезы.
– Ой-й-й, – простонал он от смеха, – ты не обижайся, это я над собой рассекаю. Привык к общению с людьми, которые полностью в теме. «Пешим по-лётному» называют такой приём, когда перед полётом звена, состоящего из нескольких самолётов, лётчики на земле отрабатывают полётное задание: виражи и фигуры высшего пилотажа с моделями самолётов в руках или просто ладонями.
– Ну, я так и подумала в принципе, но, как говорится, хотелось бы знать наверняка, – кивнула в ответ Дарья и замолчала.
Вольский кинул на девушку короткий взгляд. Она задумалась о чём-то, глядя в боковое окно, и Саныч скорее почувствовал, чем догадался, что размышляет она о том, что он ей сейчас рассказал, и, очевидно, хочет спросить ещё о чём-то, касающемся его службы, но сомневается, уместно ли будет задавать подобный вопрос.
Он не тревожил её молчания, не подталкивал к дальнейшему разговору – пусть думает. Помолчав с минуту, девушка повернула голову, посмотрела на Александра и таки задала свой вопрос тихим и каким-то проникновенным, что ли, голосом, словно извинялась за то, что спрашивает о слишком личном:
