– Ну да, наверное, – кивнул Вольский, немного смутившись своей откровенности, но продолжил объяснять: – После того первого раза меня иногда захватывает подобными ощущениями и чувствами во время работы. Не всякий раз, но бывает. Небо, оно вообще такое… затягивает. А ещё когда возвращаешься с боевого, в котором пришлось «покрутиться» неслабо, но «сделать», скажем так, оппонента, идёшь на пределе возможностей на свой аэродром или по запасу сил махая крыльями, садишься, заворачиваешь на рулёжку, вырубаешь двигатель, то на тебя вдруг обрушивается нереальная тишина и коктейль чувств: восторг от победы и от классно сделанной работы, радость какая-то офигенная, ну и усталость такая нехилая. И в этот момент ты чётко понимаешь, что у тебя самая лучшая работа в мире. И это особый, не передаваемый никакими словами кайф.
Вольский замолчал и посмотрел внимательно на девушку, рассматривавшую его с каким-то нечитаемым выражением лица.
– Да, – покачала она головой, соглашаясь со всем тем, что он сказал, – понимаю. «Полное включённое погружение в дело», – как называла это моя наставница. Жуткая усталость, опустошение и одновременно с ним восторженное ощущение победы и радость, которую и радостью-то не назовёшь, что-то в этом чувстве иное.
– Приходилось испытывать? – расплываясь в улыбке, спросил Саня, испытывая странное облегчение и что-то очень приятное, тёплое, разливающееся в душе от этого её глубокого понимания того, что он пытался, пусть косноязычно, ей объяснить.
– Ага, – кивнула Дарья. – Приходилось, и, к счастью, не один раз: когда во время работы даже состояние сознания меняется, а потом такое вот накатывает… – Немного стушевавшись оттого, что они оба залезли уж в слишком личные и тонкие материи, резко сменив тон с проникновенно-доверчивого на лёгкую ироничность, Дарья спросила: – Ты извини, конечно, но хотелось бы уточнить, что такое: «по запасу сил» и «махая крыльями»?
Вольский посмотрел на девушку слегка ошарашенный, а в следующее мгновение расхохотался. Даже свернул к обочине и остановился, чтобы посмеяться от души, не отвлекаясь на вождение.
– Опять я в простоте нашей лётной, – смеялся он. – Ещё не успел адаптировался к гражданке, всего несколько дней, как в отпуске, к тому же у Егорыча остановился, вот и сленгую без заморочек, уверенный, что окружающие со мной в одной теме и на одном языке. «По запасу сил» значит «в случае аварийной посадки уйти на ближайший запасной аэродром», а «махать крыльями» – это когда с самолётом какая-то неисправность или он идёт на минимальных запасах топлива, – пояснил он.
– У вас там что, бои в воздухе прямо? – подивилась Дарья. – Ну, как там: «заходи справа, стреляй слева, он у тебя на хвосте»?
Вольский заржал пуще прежнего, даже голову на сложенные на руле ладони опустил и трясся всем телом от хохота.
– Что-то не так спросила? – уточнила причину его веселья Дарья.
– Да нет. – Посмеиваясь, он сел ровно и объяснил: – В современной войне все эти киношные бои в прошлом. Сейчас самолёт, по сути, превратился в такую артиллерийскую платформу-носитель поражающих на дальней дистанции элементов. И если случаются бои в небе, то за очень редким исключением, когда «на земле» уничтожено всё ПВО, ну или в иных крайних случаях. Сейчас другие скорости, другие задачи, другие методы ведения войны и совсем другие реалии.
– Но всё же «по запасу, махая крыльями» ты садился, – напомнила Дарья ему его же слова.
– Ну, всякое бывает, – пожал плечами Вольский, заводя машину, возвращаясь на дорогу и продолжая их поездку. – Мы стреляем, по нам стреляют. И те и другие попадают. В Сирии иногда очень «весело» бывало.
– Ты был в Сирии? – даже не удивилась Дарья.
– Был, – нехотя ответил ей Вольский после небольшой паузы. – Шесть командировок, – и тут же, откровенно меняя тему, спросил бодро-весёлым тоном: – Ты мне лучше скажи, Дарья Романовна, что, правда на скрипочке играла?
– Играла, – подтвердила Дарья, «принимая его подачу». – И хорошо играла. Мне нравилось, а мой преподаватель утверждал, что у меня неординарные способности к этому занятию и большие перспективы.
– И как же так получилось, что ты задвинула куда-то способности с перспективами? – выпытывал Вольский.
– Как говорил кто-то из известных, фиг знает кто, не помню: «Элементарная житейская канва иногда рождает высокие порывы», – усмехнулась как-то невесело Дарья.
Ну да, канва житейская, она, понятное дело, может и родить нечто высокое, но чаще всего лишь беспощадно закапывает эти самые порывы вместе с мечтами, талантами и устремлениями.
Но иногда, в очень редких и удивительных случаях, житейские обстоятельства меняют устремления и большие планы человека на совсем иные цели, по ходу делая их великими, как и произошло в случае с Дарьей Покровской.
Дашке было тринадцать лет, когда мама родила её сестричку Полиночку. Чудесную малышку с тяжёлой родовой травмой скелета. Трудные роды и не самые умелые акушеры – не лучшее стечение обстоятельств для любого младенца.
