Это было круто! Это охренительно и так великолепно, как не было никогда в её жизни! Ни-ког-да!!!
Господи, какой, оказывается, кайф!
А можно ещё?!
– Можно, – заржал рядом с ней Вольский, – только чуть погодя, когда мой «образчик эстетической красоты» немного придёт в себя.
– Я что, сказала это вслух? – подивилась Дарья.
– Угу, – посмеиваясь, притянул её к себе поближе Саня и, поцеловав возникшую между её бровей морщинку озабоченности, признался: – Охренительно здорово у нас получилось. Фантастика.
– Я вот тоже в ауте, улетела куда-то, – прошептала своё признание ему Дарья.
– Сейчас отдышимся и повторим, – пообещал Вольский.
– Слушай, – вдруг сообразила Дарья, – а как ты тут оказался?
– Душ принимал, – усмехнулся Саня.
– А что, у Егорыча в доме душ не работает?
– Работает. Просто я тут проверял и налаживал оборудование, да так по мелочам кое-что поделал, вот и решил освежиться на месте, – объяснил Саня и, не удержавшись, поцеловал её в висок.
– А почему ты, а не Олег или сам дядя Митя? – всё дивилась Дарья и чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть его лицо.
– Эм-м-м… – протянул Вольский, несколько тушуясь, – наверное, потому, что это мой дом и я его хозяин.
– Ты? – удивлённо, но без экспрессии, достаточно ровно повторила за ним Даша, руша все представления Вольского о том, как, по его убеждению, должна реагировать женщина в подобной ситуации.
Он-то ожидал форсированного удивления и требования объяснить, почему он не сообщил ей о данном важном факте раньше.
А она вот так – спокойно переспросила и только-то.
Чудо-девушка!
– Да, – пожал он плечами, подтверждая факт владения недвижимостью, и спросил на всякий случай: – Не поинтересуешься, почему не сказал раньше?
– Да понятно же, – отмахнулась Дарья, – ты же не обязан меня уведомлять о своей собственности. Вот если бы я решила снять этот дом, тогда другой разговор.
– Дашка, тебе говорили, что ты необыкновенная девушка? – выказал Саня ей своё восхищение.
– В том смысле, что зануда или, как говорит Полинка, «душнила»? – уточнила его вопрос Дарья. – Говорили, и не раз. Особенно мама с бабушкой, они считают, что нельзя молодой девушке быть до такой степени серьёзной и продуманной, это портит её характер, внешний вид и жизнь в целом.
– Нет, – осторожно взяв пальцами выбившийся локон её волос и заправив тот за ушко, возразил Вольский, – необыкновенно мудрая и умная, с офигенным чувством юмора. А ещё… – перешёл на доверительный полушёпот он, – у тебя потрясающие, невозможные глаза: тёмно-синие, а когда ты на пике эмоций, они становятся фиолетовыми. Потрясно. И вся ты словно сказка: загадочная, прекрасная и очень, очень страстная… – наклонившись, произнёс Саня у самых её губ последнюю фразу.
И последовавший за его словами поцелуй был не менее потрясающим, сносящим все мысли и способность размышлять в целом куда-то очень далеко, хотя он и отличался от того, самого первого их поцелуя, своей невероятной нежностью и неторопливостью…
А потом глаза в глаза, и шёпот, и снова поцелуй, и резкий переворот, и Дарья сверху… и новый поцелуй, и его ласки, доводившие Дашку до умопомрачения, вызывая в ней какое-то иступлённое, отчаянное возбуждение.
…И снова переворот, и сразу мощное, яркое соединение их тел в одно целое, летящее, несущееся вперёд, к вершине… и их слившийся в один, победный крик великолепного освобождения…
«И это было, и пусть никто не скажет, что такого быть не могло…» – всплыла в голове Дарьи какая-то заблудившаяся в её сознании чья-то цитата. Или не цитата, и это из Ветхого Завета?
Да, собственно, не пофиг ли, откуда выскочила эта фраза, важно, что она совершенно точно описала то, что испытывала и чувствовала Даша в этот момент.
Она где-то парила, и тело её, переполненное потрясающим «послевкусием» оргазма в каждой мышце и каждой жилочке, было невесомым и тяжеленным одновременно.
Вот самое честное слово – она не только не испытывала и не переживала таких чувств и ощущений никогда, она даже не предполагала, что подобное возможно.
– Я сниму у тебя этот дом, – распластавшись обессиленно на животе поперёк кровати, еле выговаривая слова, заявила Дашка.
– А посмотреть? – посмеиваясь, напомнил ей Вольский.
– На фиг, – воинствовала она своей решительностью. – Самое важное я уже проверила: главную кровать в доме.
– Да, – согласился с ней Саня, наклонился и прошёлся лёгкими поцелуями по её позвоночнику. – Кровать я подбирал особенно тщательно.
– Слушай, – спросила Дарья, перевернулась на спину, подтянула одеяло и прикрылась его углом, – а как так получилось, что у тебя здесь дом? Если я правильно понимаю, то место… как это у вас говорят, расположения части или дислокации…
– Место постоянной дислокации воинского подразделения, – ответил ей Вольский.
– Ага, вот оно, это самое, – покивала Дарья, – оно же у тебя не рядом где-то тут по соседству, а бог знает где?
