Трепещущее тепло поползло по ее напряженному телу. Она узнала его – это было желание. Влечение. Страсть? Она никогда не испытывала страсти. Только читала о ней. Чувствовать ее самой было так необычно. Она приподнялась на носочки и обхватила ладонями лицо Эмброуза, не желая больше его отпускать и надеясь, что он будет рядом еще хоть минуту. На ощупь его правая щека отличалась от левой, но сейчас это было не важно. Эмброуз резко сжал ее руки в своих.
– Вот. Гораздо лучше, чем в первый раз, – прошептал он.
У Ферн кружилась голова. Опьяненная поцелуем, она не могла найти слов. Эмброуз отпустил ее и ушел в пекарню, даже не попрощавшись. Ферн провожала его взглядом до самой двери, и когда та захлопнулась, ее сердце полетело следом, как преданный щенок.
Одного поцелуя недостаточно.
На следующий день около полуночи Бейли Шин въехал в пекарню так непринужденно, словно был ее владельцем. Очевидно, его впустила Ферн, но сама она будто пропала – Эмброуз убедил себя, что ему все равно. Вместе с Бейли вбежал кот. Он следовал за хозяином и чувствовал себя так же уверенно.
– Сюда нельзя с животными, Шин.
– Я в инвалидной коляске, чувак. Ты запретишь моему коту-поводырю сопровождать меня? Вообще-то тебе он тоже может пригодиться. Одно из преимуществ моего жалкого положения в том, что обычно я получаю все, что захочу. Слышал, Дэн Гейбл? Он назвал тебя животным. Вперед, мальчик. Задай ему жару!
Кот невозмутимо обнюхивал полку.
– Ты назвал кота Дэн Гейбл?
– Да. Дэн Гейбл Шин. Он у меня с тринадцати лет. В тот мой день рождения мама отвезла нас с Ферн на ферму, и мы выбрали себе по котенку. Я назвал своего Дэн Гейбл, а она свою – Нора Робертс.
– Нора Робертс?
– Ага. Кажется, это какая-то писательница. К несчастью, Нора Робертс залетела и умерла при родах.
– Писательница?
– Нет! Кошка. Ферн никогда не везло с питомцами. Она окружает их любовью и заботой, а они в благодарность отбрасывают копыта. Она слишком открытая.
Это в ней Эмброузу и нравилось – ни капли притворства. Но он не собирался признаваться в этом Бейли.
– Я пытался обучить Дэна Гейбла борцовским приемам – просто чтобы он соответствовал имени, но пока он умеет только растягиваться. Хотя, знаешь, растяжка – это ведь основа основ. И это даже больше, чем я сам могу сделать, – усмехнулся Бейли.
Дэн Гейбл – борец, олимпийский чемпион. За всю Олимпиаду[51] он не уступил ни одного очка противнику. Когда он закончил Айова-Стейт, у него было всего одно поражение. Дэн тренировал «Айова Хоукайс» и стал настоящей легендой спорта, но Эмброуз сомневался, что Дэн был бы польщен, узнай он, что в его честь назвали кота.
Дэн Гейбл-кот потерся о ногу Эмброуза, но потерял к нему интерес, как только Бейли постучал по колену кончиками пальцев. Кот тут же запрыгнул на него, Шин похвалил его и погладил.
– Говорят, животные – хорошее лекарство. Вообще-то я хотел щенка. Ну, знаешь, лучший друг человека – пес, верный парню, который не может ходить. Всем достать носовые платки. Но мама была против. Она села за кухонный стол и заплакала, когда я попросил собаку.
– Почему? – удивился Эмброуз. Насколько он знал, Энджи Шин – прекрасная мама. Странно, что они с Майком не подарили сыну щенка, например, на Рождество.
– Ты знаешь, что я даже задницу сам подтереть не могу? – спросил Бейли, глядя Эмброузу в глаза.
– Э-э-э…
– А еще, если наклонюсь вперед за чем-нибудь слишком сильно, то не могу выпрямиться. Как-то раз я полчаса проболтался, пока мама не вернулась домой и не усадила меня нормально.
Эмброуз молчал.
– Моя хрупкая мать может поднять меня под руки и усадить на стул в душе. Она моет меня, одевает, чистит зубы и причесывает. Делает все. Они с отцом по очереди переворачивают меня по ночам с одного бока на другой, потому что сам я это сделать не могу, а если долго лежу в одном положении, у меня все затекает. И так каждую ночь с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать.
У Эмброуза ком стоял в горле, но Бейли не унимался:
– Поэтому, когда я сказал, что хочу щенка, это стало последней каплей. Она не могла заботиться о ком-то еще. Мы нашли компромисс. За котом не нужен особый уход. Ферн обычно кормит его и меняет в лотке опилки. Думаю, у них с мамой договор на этот счет, но ни одна не признается.
– Черт! – Пораженный, Эмброуз провел рукой по бритой голове. Он не находил слов.
– Когда ты вернешься в спорт, Броузи?
Так его звали только друзья. Наверное, Бейли сделал это специально.
– Я хочу снова увидеть тебя в строю. Мне мало кота, названного в честь олимпийского чемпиона.
Дэн Гейбл мяукнул и спрыгнул с колен Бейли, как будто обиделся.
– Вот так легко он меня бросает, – вздохнул Бейли.
– Я ничего не вижу правым глазом и не слышу правым ухом, Бейли. Я не замечу противника! Меня свалят с ног прежде, чем я пойму, что происходит. К тому же у меня плохо с равновесием. Все полетело к чертям. Не очень-то хочется проигрывать на глазах у сотен людей.
– Будешь просто печь кексы?
Эмброуз зло посмотрел на Бейли, и тот улыбнулся:
– Сколько ты выжимаешь от скамьи, Броузи?
– Может, перестанешь меня так называть?
Бейли искренне удивился:
– Почему?
