– И часто ты такое читаешь? – вопросом на вопрос ответил Эмброуз.
– Эй, не списывай эти книги со счетов, пока сам не прочитаешь хоть одну до конца, – мягко возразила Ферн и пожала плечами.
– Но ведь это все… ты не пробовала ничего из того, о чем здесь пишут. Или пробовала? – Эмброуз ткнул ее пальцем в бок.
Ферн скривилась и хлопнула его по руке.
– Так пробовала? – не унимался Эмброуз, не сводя с нее глаз.
– Пробовала что? – удивленно прошептала Ферн.
– Что ж, давай поглядим. – Он пролистал несколько страниц. – Как насчет этого? – Он начал читать – медленно, томно, сердце Ферн бешено заколотилось. – «Он толкнул ее на подушки и провел рукой по гладкой коже. Ее грудь вздымалась в лихорадочном предвкушении…»
Ферн в отчаянии бросилась на Эмброуза и на этот раз выбила книжку у него из рук, отчего та перелетела через несколько касс и шлепнулась в продуктовую тележку.
– Так пробовала или нет? – Голос его был совершенно серьезен, но по взгляду Ферн понимала: он смеется над ней.
– Да! – выпалила она. – Конечно! Много раз. Это было… прекрасно! Мне очень понравилось! – Ферн схватила тряпку и принялась полировать безупречно чистую кассу.
Эмброуз подошел ближе и прошептал ей на ухо:
– С кем же тебе было так хорошо?
Волосы, выбившиеся из ее хвоста, щекотали щеку. Ферн бросила тряпку и, возмущенная, обернулась, оказавшись с ним лицом к лицу.
– Перестань! Ты меня смущаешь.
– Знаю, – усмехнулся Эмброуз. – Не могу ничего поделать, ты слишком милая.
Слова вырвались совершенно случайно, и он напрягся, а потом, внезапно смутившись, отвернулся.
Монотонная музыка в магазине сменилась композицией Барри Манилоу[50], и Ферн тут же пожалела, что так резко ответила Эмброузу: нужно было разрешить ему еще немного ее подразнить. Он вел себя так непринужденно и вот теперь снова закрылся. Не сказав больше ни слова, Янг пошел в пекарню.
– Не уходи, – окликнула его Ферн. – Ты прав. Все это мне незнакомо. Ты единственный, кто меня целовал. И ты был пьян, так что можешь дразнить меня этим сколько хочешь.
Эмброуз обернулся. Он несколько секунд размышлял над ее словами, а потом спросил:
– Ты с упоением читаешь романы и пишешь поразительные любовные письма. – Сердце Ферн замерло. – Как тебе удалось закончить школу и ни с кем не поцеловаться?
Ферн сглотнула, сердце заколотилось снова. Эмброуз смотрел на нее, очевидно, дожидаясь ответа.
– Это довольно легко, если ты рыжая тощая девчонка в очках и с брекетами, – сухо ответила она как ни в чем не бывало.
Эмброуз снова улыбнулся и немного расслабился.
– Так поцелуй на озере был первым?
– Да. Мой первый поцелуй украл единственный и неповторимый Эмброуз Янг. – Ферн улыбнулась и наигранно похлопала ресницами.
Но он не засмеялся. И даже не улыбнулся. Его глаза что-то искали в лице Ферн.
– Смеешься надо мной?
Ферн отчаянно замотала головой. Ну почему она вечно несет чушь!
– Нет! Прости, глупо получилось. Я только хотела, чтобы ты снова улыбнулся.
– Да, это, должно быть, весело, – сказал Эмброуз. – Единственный и неповторимый Эмброуз Янг… да. Этим и впрямь можно гордиться. Поцелуй уродливого подонка, которого половина города не желает видеть.
Он ушел, больше не взглянув на нее. Барри Манилоу плакал о девушке по имени Мэнди, и Ферн была готова заплакать вместе с ним.
Ферн закрыла магазин в полночь, как делала это всегда с понедельника по пятницу. Она не боялась ехать домой на велосипеде так поздно, даже не смотрела по сторонам, открывая тяжелую дверь служебного входа и запирая ее. Мысленно она была уже дома и продолжала писать свой роман.
– Ферн? – Кто-то окликнул ее слева.
Она не успела ничего понять, как ее прижали спиной к стене. Ударившись головой, она поморщилась.
Парковка для покупателей плохо освещалась, а на служебной фонарей не было вовсе. Ферн никогда на это не жаловалась. Лунный свет почти не освещал человека, но все же она узнала широкие плечи и скрытое тенью лицо.
– Эмброуз?
Он осторожно коснулся ее ушибленного затылка. Макушкой она едва доставала ему до плеча. Ферн запрокинула голову, чтобы разглядеть выражение его лица, но ничего не увидела. Лишь на мгновение она испугалась: вдруг пострадало не только его лицо и травмы оказались куда более глубокими? Но сомнения прошли сразу же, когда Эмброуз ее поцеловал.
Страх сменился удивлением, а потом… потом Ферн утонула в ощущениях от этого поцелуя. Колючая щетина, теплое дыхание, губы с привкусом корицы и сахара – наверное, недавно он пробовал выпечку. Эмброуз как будто не был уверен, что Ферн не оттолкнет его, – нежность плохо сочеталась с такой страстью. Но Ферн не вырвалась, и он облегченно вздохнул. Руки, державшие ее лицо, расслабились и опустились ей на плечи. Он привлек ее ближе, на этот раз поцелуй был увереннее.
