Что-то в голосе Алвара заставило Кирана замереть. Тревога на его лице сменилась решимостью.
— Это был мой отец.
Молчание Алвара и опущенный взгляд сказали Кирану правду.
— Мы прошли за следами Пози в лес. Следы копыт там с меткой короля. Была борьба, — Алвар запнулся, но продолжил, глядя на Кирана, — и мы нашли кровь на земле.
Киран резко задвигался с бурей на лице. Эванте он на миг напомнил их отца. Киран оглядел лагерь, люди выходили из палаток. Древесный народ скрипел, глядя глазами-желудями и глазами-ягодами на лицо лидера, их волосы-листья шуршали от движений. Кентавры в лагере не уходили далеко от принца, они посмотрели на него.
— Готовьтесь, — с силой крикнул он с болью и гневом на лице. — Мы выступаем через час.
* * *
Мелантиус смотрел на Границы. Деревья покачивались на ветру, как нервные создания. Они зловеще сияли на восходе солнца. Его сын — нет — его враги скоро придут оттуда. Он знал из многих глав своей жизни, из многих повторений Сюжета, что такие мысли плохи перед боем. Он должен был настраивать себя на возможное поражение, но показывать солдатам, что они могли сегодня только победить.
Глупо было доверять сове, бросившей его. Он понял, что винил в этой войне Фалака и Совет сов. И он хотел, чтобы все персонажи так думали. Но что-то шептало в нем, что, будь он сильным королем, добрым отцом, то этого не произошло бы. Но шепот было легко не слушать, и он забыл о нем быстро.
Король знал, что Фалак не вернется. Не было новостей от его разведчика в Дикой земле. И он знал, что об этом сейчас не мог переживать. Бой на носу, и этим утром он приказал воинам готовиться. Если истории о Дикой земле были хоть отчасти правдой, в армии его сына могли быть разные существа.
Его закаленный сражениями разум отогнал чувства к сыну и дочери. Они решили быть против него, они за это заплатят, даже если ужасно.
«И, — подумал Мелантиус, почти улыбаясь, — это будет ужасно».
* * *
Подземелья пахли страхом, смертью и мочой. Королева Валанор скривилась от запаха, но она не собиралась падать в обморок. Она не прижала к носу ароматный платок, как делали многие женщины, и не жалела, что его с собой нет. Ее тревожили вещи важнее.
Страж снял факел со стены и повел ее по неровной лестнице. Свет отбрасывал дикие тени на стены, скрывая и выделяя трещины, бреши и царапины на древнем камне. Жуткий вопрос невольно появился в голове королевы: что страшнее: скрывающие все тени или выделяющий все свет? Она зло встряхнулась из-за таких мыслей и запнулась о край платья. Страж поймал ее, но она раздраженно отмахнулась.
— Мы на месте, Ваше величество, — сказал он. Она не считала, сколько узких коридоров они прошли, сколько раз спускались по лестнице, но Валанор знала, что они глубоко под замком. Они были в самом темном и гадком коридоре. По краям были камеры. Страж прошел шесть пустых клеток, а потом остановился и поднес факел к еще одной.
— Ах, — выдохнула королева, глядя на груду в дальнем углу. — Вот она. Самозванка. Сколько бед она принесла королевству своим появлением! Больше, чем у нас было за тысячу лет. Жаль, мы не поймали с ней мою дочь или моего сына.
— Приказы короля, миледи, — сказал страж.
— Да, да, он зачем-то хотел ее. Может, советник ему намекнул? Ладно. Уверена, объяснение есть.
«Но он не соизволил сообщить жене», — с горечью закончила она.
— Разбудить ее? — спросил рьяно страж.
— Она спит?
— Без сознания, наверное. С ней грубо обошлись, — он улыбнулся.
— Лучше ей быть живой, или те, кто ее убил, тоже умрут.
Улыбка пропала с его лица. Теперь улыбнулась королева.
— Нет, — продолжила она, — не буди ее. Принеси ей еды и воды, и если ей плохо, пусть ее осмотрит лекарь. А теперь уведи меня отсюда.
Королева ушла наверх, и страж вернулся на пост и сказал товарищу:
— Кто бы знал, что у королевы такое доброе сердце? Она грозила убить всех, кто навредит пленнице. Зачем тогда ее держать в темнице, если ей жаль ее? Она даже думала отправить к ней лекаря!
— Дурак, — оскалился другой страж. — Конечно, она хочет жизни девочке не по доброте душевной! У тебя нет мозгов? Девочка нужна ей для церемонии. Они принесут ее в жертву!
* * *
Пози проснулась от жгучей боли и щелканья хлыста. Ее тело болело, голова и челюсть пульсировали от невообразимой боли. Она застонала, и звук вызвал еще больше боли в голове. Она была в темном месте, но, судя по ощущениям, тесном и гадком, судя по запаху.
Она снова услышала хлыст. Эхо, казалось, доносилось из длинного коридора. Она увидела крики и смех. Она надеялась, что бьют не пленных кентавров, но надежда казалась жалкой.
«Я в подземелье, — подумала она, попыталась вспомнить свой мир. Сильно ли он отличался от этого. Она сжала голову и пыталась думать сквозь боль. — У меня была мама. И папа. И сестра», — она отчаянно вспоминала их, на миг их лица всплыли, но быстро угасли. Старый туман вернулся к ее разуму, и она знала, что оказалась в королевстве.
Она хотела плакать, но знала, что так только сильнее заболит голова. И она помнила, что слезы ее сюда и привели. Убежать в лес… чем она думала? Почему Киран не пошел за ней?
