Рыжий, привет. Ну, вот я и отмучилась. Ты переживал, чтобы крыша моя не «поехала». Она не поехала, потому что я «уехала» раньше. Улыбаюсь. Ну, ты не злись, что мы больше не будем друг для друга «сливными бачками» душевных терзаний и мук. Я в твоей памяти, я знаю. И приведи уже себя в божеский вид, покрась уже свои седеющие волосы в радостный рыжий, как красила тебе их я! Будь всегда солнечным, милый Рыжий!
Ломо. Что-то ты приуныл, подкис как-то, стал какой-то грустный ушастый слон. Моя «тайная душа». Друг мой. Близнец мой. Враг мой. Я всегда с тобой. В каждой знакомой букве…
– ЭЭЭЭй, ну здравствуй, Бог! – наконец-то закричу я с вызовом самому Ему. Он отвернётся, Ему станет стыдно, и он только молча положит мне в руку конверт, в котором будет написано одно слово: «ПОВТОРНО!» И жизнь начнётся заново.
К Ульке я относилась хорошо, но после этого случая особенно прониклась. Она, как прочитанная книга, ранее вроде понятная, зазвучала в моём сердце как-то по-новому. Мне она всегда казалась слегка высокомерной, холодной длинноногой красавицей, ищущей принца – молодого, такого же прекрасного, как она, но богатого, да ещё и с чувством юмора.
Улька позвонила мне сегодня и срывающимся, тихим, заговорщицким голосом спросила: «Пожалуйста, могу ли я к тебе сейчас приехать?» Голос Ульки был странен, обычно он у неё звенит в трубку то смехом, то слезами, всегда на высоких нотах… А тут – низкий, сдавленный тон. «Да, Уленька, конечно, приезжай», – сказала я.
Бледная Улька влетела в мою убогую, но сказочную квартиру в розовом цвете и нервно шлёпнулась в кресло рядом с моим главным другом – большим плюшевым зелёным крокодилом.
Долго-долго сидела молча, потом попросила у меня пустырник, выпила сразу почти полфлакона, посидела опять молча час и начала свой рассказ.
Наташа, я сегодня попалась!..
Где и на чём? – спокойно спросила я.
В «Лимоне»… на воровстве.
Понятно. Вот почему в последнее время при слове «гипермаркет», как я заметила, у тебя зажигались глаза. Они просто начинали блистать, как ночью фары у машин.
Да, я ворую уже полгода, но попалась только сегодня. Теперь буду в гипермаркет на самом деле бояться ходить. А ведь вчера мне было предупреждение. Позавчера я тоже в гипермаркете наворовала и взяла тележку, а обычно я с корзиной хожу. Напихала я в свою дамскую сумку всего-всего и встала в очередь с тележкой. А в тележке моя сумка. Если ты с корзиной стоишь, то из очереди выйти можно, а если с тележкой, то всё, уже никак не выйдешь, потому что за тобой уже встала очередь. Ну как ты уедешь? Никак не уедешь, – вслух размышляет Улька, уже не особо замечая меня. – Я такая стою, значит. Смотрю – к нашей кассе подходят двое в ментовской форме. Именно к нашей! А тут впереди мужик с рюкзаком, у него рюкзак висит без специальной упаковки, которую в гипермаркете выдают. Просто так на тележке висит. Менты ему говорят: «Покажите рюкзак!» Он показывает. Ничего нет. Я смотрю. Это всё ж передо мной происходит!!! А у меня полная сумка всякого дерьма, еле закрыла. Вот как назад-то? Назад уже никак не рвануть! За мной уже фигова туча тележек. Что я сделаю? Да ничего уже не сделаю! А вытащить из сумки, ну, во-первых, будет вообще позорно, а во-вторых, у меня даже денег оплатить всё не хватит. Это совсем палево будет. Я стою дальше. Он мужика проверил, следующие передо мной две старые бабки, они вместе с одной тележкой стоят. Я за ними уже стою, уже даже вытащила свою мелочёвку. Он подходит к этой «моей» бабке и говорит: «Покажите сумку. Вот эту». Блин. Моя сумка вообще раздута, как не знаю что, а он у бабки требует показать небольшую сумку. У меня, Наташа, вся жизнь перед глазами пролетела! А бабка, ты знаешь, начала причитать: «Да всё я вам покажу, да мне чужого не надо, я не люблю жить и бояться, мне проблемы не нужны. Я сейчас всё-всё вам покажу». И показала. Чиста бабка. Следующая – я. Я даже молитву «Отче наш» стала читать про себя, и… он ушёл! Я прохожу. Всё нормально. И, ты знаешь, бывают же такие мысли ниоткуда, ты вроде и не думал об этом, но как будто кто-то тебе в ухо сказал: «Улька, это знак!» А сегодня, видишь, попалась. Вот тебе и знак. Первый раз я кофе и чай самый дорогой своровала и отправила своим родным – маме и бабушке. Элитный алкоголь не сопрёшь, он клипсованный. Потом «купила» австралийское мясо, оно офигенно дорогое, и позвала вас в гости.
Ах, вот оно что… Ну ты деловая колбаса! – уже не могу сдержаться, ржу я. – А мы-то думали, ты денег много стала зарабатывать. Клиенты у тебя попёрли! Если б знали, что мы тогда жрали, блин…
Потом Катя мне волосы покрасила, – продолжала Улька. – Я ей тоже кофе подарила ворованный. Потом знала уже, когда ты ко мне точно приедешь, и креветки притащила по 5 тысяч за кг.
Блин, я понимаю теперь, почему они мне тогда плохо в организм лезли… Хоть и такие вкусные необыкновенно…
Вот ты знаешь, не себе ведь я воровала! Мне так хотелось порадовать всех. Пир на весь мир закатить!!!
