А я так тогда порадовалась за тебя. Думаю, как здорово, у Ульки можно теперь деньги занимать. На «креветки». А она у нас рыбачить ходит в «Лимон». Ну ты даёшь! Я бы так не смогла, я только в детстве чё-то два раза спёрла, но и то ради адреналина. Может, ты тоже ради адреналина?
Первый раз, когда я пошла «на дело», я испугалась возле кассы. Я прошла кассу и потом прям бежала до дома. От радости! На облаках летела от адреналина! Всю ночь не спала и ждала утра, чтобы снова пойти в гипермаркет. А потом я поняла, что смех смехом, а п…да мехом. Я реально не знаю, как зарабатывать тут больше денег честным трудом. У меня куда-то клиенты все пропали. А я тут благодаря гипермаркету насобирала несчастные копейки, чтобы на свой день рождения слетать в Римини, хоть увидеть город мечты. Экономила на еде из гипермаркета и копила. Я не знаю, что делать. Это тупик. И с работой, и с жизнью. Естественно, я воровать сейчас не буду. Но у меня выходит с моей зарплатой только поесть и отдать деньги за съёмную квартиру. Ни тебе платьице, ни тебе х…ятнице не купить. А уж о путешествии вообще забыть надо. Мы внатуре в е…ной стране живём, где никому не нужны. У тебя ведь тоже не одно образование высшее, и что? Бегаешь целыми днями по кастингам сраным, жопу морозишь, а тебе говорят: «Деньги платите – и будете у нас работать». И что? Всё равно надо, значит, кого-то трахать, если денег мало. И потом ещё и работать. Замкнутый круг. А я себе весь позвоночник измучила со своей работой. И что? За границей у кого высшее образование – миллионы гребут.
Тут Улька плачет. И опять сквозь рёв продолжает:
– Я не знаю, где выход. Вот меня поймали – и что? Я отдала все деньги ментам, и они меня отпустили. Что дальше-то делать? Что? Вздёрнуться? Так маму жалко… Кто-нибудь скажет мне, что делать??? Женщину со мной поймали: чёрные волосы, одета небогато, лет сорок… Черты лица сексуальные. Сказала – детям своровала. Правда, неправда – какая разница? От хорошей жизни никто не будет воровать. От безысходности, в панике я поняла, что отдаёшь всё. ЛИШЬ БЫ ОТПУСТИЛИ. Больше стыдно, чем страшно! Менты рассматривают сворованные чулки и ржут друг над другом: мол, не твой размер, случайно?.. А у меня ещё душа была спокойна насчёт гипермаркета, потому что точно знаю: сколько бы там ни крал, из зарплаты людей, которые там работают, не высчитывают. Потому что только гипермаркет гребёт такие миллиарды. И я думала, что никому не причиняю зла.
В этой е…ной России я не могу изобрести велосипед, даже колесо! Клиентов не было ни вчера, ни позавчера, ни позапозавчера. Я когда к тебе сейчас в метро ехала, очки надела и реветь начала. Как вспомнила всю свою жизнь… Куда я качусь? Меня вообще по-другому воспитывали мама, бабушка.
– Как по-другому? Что придёт принц?
– Да! Принц! Что воровать – это грех! В мыслях, даже под мыслями чтобы этого не было! Секс – только по любви. Вот так живёшь, и все твои принципы медленно рушатся, рушатся, рушатся, рушатся… Принца нет. Мне 33. Ещё благо, что я молодо выгляжу, спасибо маминым генам. Реально, души сюда как в ад попадают. Есть такая теория, в какой-то книжке читала, что души сюда, на Землю, как в ад посылают! Типа ада нет, есть только рай. Под землёй типа там черти тебя на сковородке жарят, да фигня это всё. Вот это и есть ад – Земля! Где каждый день думаешь, как на кусок хлеба заработать! А если у тебя дети появляются, то где бы ещё своровать на них. А когда вырастут, как их выучить. А если я о себе сейчас не подумаю, платье не куплю, губы не сделаю, ботокс не поставлю, кто на меня посмотрит тут, в столице??? Вкладывать во всё надо. Е…ать, сколько денег получается!!!
Лето подходило к своему логическому завершению. Август – как вечер понедельника. Мне было грустно и смертельно одиноко, и я решила посвятить своё время Ульке – моей теперешней клиентке. Ульке надо найти не музу, а мужа. Я клятвенно обещала Ульке искать вместе с ней. Я, вооружившись тяжеленным фотоаппаратом, следовала за её длинными бесхозными ногами. Начали с ресторана «Пушкин». Пафосный, очень известный в Москве, про него пишут во всех ныне модных книжках. «Мы пришли в „Пушкин“», «Мы обедали в „Пушкине“», в общем, «Пушкин, Пушкин, Пушкин!». Надо идти туда!
