Майлз принялся размышлять. Деньги, во всяком случае, добрая их половина, были фальшивыми. Наверняка таковыми были и все три водительских удостоверения, скорее всего их изготовили там же, где и его собственное, врученное на прошлой неделе. А значит, напрашивается вывод, что фальшивыми были и кредитные карточки. Возможно, Майлз приблизился к источнику распространения фальшивых кредиток «Кичардж», который так стремился раскрыть Нолан Уэйнрайт. От волнения у Майлза перехватило дыхание.
Ему необходимо было зафиксировать новую информацию. Он записал реквизиты кредитных карт и водительских удостоверений на бумажной салфетке.
Вскоре Майлз выключил свет, запер дверь снаружи и отнес кредитные карточки и бумажник вниз.
Когда Майлз проснулся, уже рассвело, он взглянул на часы: 6.15. Он встал, быстро умылся, побрился и оделся. Из комнаты напротив не доносилось ни звука. Он тихонько отворил дверь и заглянул внутрь. Дэнни все ещё крепко спал, слегка похрапывая. Майлз взял пакеты с одеждой, снова запер дверь и спустился вниз.
Он вернулся через двадцать минут, неся поднос с завтраком: крепкий кофе, тост и яичницу.
– Дэнни! – Майлз потряс старика за плечо. – Дэнни, просыпайтесь!
Никакой реакции. Майлз попытался ещё раз. Наконец старик с трудом продрал глаза, увидел Майлза и быстро зажмурился.
– Иди отсюда, – пробормотал он. – Иди отсюда. Мне в ад ещё рано.
– Я не дьявол, – сказал Майлз. – Я ваш друг. Тони Медведь и Русский оставили меня за вами ухаживать.
Опухшие веки слегка разомкнулись.
– Черти, нашли меня все-таки. Как всегда. – Лицо старика исказилось от боли. – О Господи! Бедная моя голова!
– Я принес кофе. Может быть, поможет. – Обняв Дэнни за плечи, Майлз помог ему сесть, затем подал кофе. Старик сделал глоток и поморщился.
Вдруг он забеспокоился.
– Слушай, сынок. Что меня приведет в чувство, так это что-нибудь покрепче. Возьми-ка деньжат… – Он огляделся по сторонам.
– Ваши деньги в целости и сохранности, – сказал Майлз. – Они здесь, в сейфе. Я сдал их на хранение прошлой ночью.
– Это «Две семерки»?
– Да.
– Меня уже раз здесь откачивали. Ну так, сынок, за чем же дело стало? Сбегай в бар…
– Никакой выпивки не будет. Ни вам, ни мне, – отрезал Майлз. Он взвешивал следующую фразу и наконец решился:
– Кроме того, если я стану расплачиваться вашими двадцатидолларовыми бумажками, не ровен час, меня арестуют.
Дэнни словно подстрелили.
Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Дэнни резко выпрямился, на его лице появилось выражение тревоги и беспокойства.
– Кто тебе позволил… – Он внезапно застонал от боли и приложил руку ко лбу.
– Надо же было пересчитать деньги. Вот я и пересчитал.
– Это хорошие двадцатидолларовые, – отозвался старик слабым голосом.
– Безусловно, – поддакнул Майлз. – Лучше не бывает. Они почти не уступают тем, что печатают на монетном дворе.
Дэнни вскинул брови. В нем боролись любопытство и подозрительность.
– Где это ты так поднаторел?
– Прежде чем меня посадили, я работал в банке.
Молчание. Затем:
– За что попался?
– Хищение. Сейчас я на «химии».
Это явно успокоило Дэнни.
– Ты, видать, парень что надо. Иначе бы ты не работал на Тони Медведя и на Русского.
– Верно. Я парень что надо. Наша ближайшая задача заключается в том, чтобы и вы стали молодцом. Прямо сейчас мы отправляемся в сауну.
Чем-то все это походило на уход за младенцем. В такой ранний час в гимнастическом зале и в сауне не было ни души. Никто им не встретился и на обратном пути.
Майлз поменял постельное белье, и Дэнни, притихший и послушный, забрался под одеяло. Он мгновенно уснул. Пока старик спал, Майлз побрил его, осторожно подложив под голову полотенце. Почему-то этот незнакомый человек был очень симпатичен Майлзу.
На следующее утро – в среду – Майлз повторил лечение, сауной и кварцевой лампой, а потом они сели играть в шахматы. У старика был живой, острый ум, и партия окончилась вничью. Дэнни вел себя спокойно и дружелюбно, давая понять, что ему приятны и общество Майлза, и его забота.
А ещё через день старик разговорился.
– Вчера этот паразит Ларокка сказал, что ты много чего знаешь о деньгах.
– Он всем это говорит.
Майлз поведал старику о своем хобби и о том, какой интерес оно вызвало в тюрьме.
Дэнни задал ещё несколько вопросов, а потом объявил:
– Если ты не против, я бы хотел получить свои деньги обратно.
– Я вам их принесу. Но только мне опять придется запереть вас на ключ.
– Напрасно волнуешься. С выпивкой завязано. Перерыв сделал свое дело. Теперь я несколько месяцев капли в рот не возьму.
– Рад слышать.
Тем не менее дверь Майлз запер.
Получив бумажник, Дэнни вытряхнул деньги на кровать, а затем разделил их на две стопки. Первая – новые двадцатидолларовые купюры, вторая – все прочие, разного достоинства, в основном грязные и засаленные. Дэнни извлек три десятидолларовые бумажки из второй стопки и вручил их Майлзу.
– Это за то, что не упускал из виду пустяки: вставные зубы, бритье, кварцевая лампа. Спасибо тебе за все.
– Послушайте, это совершенно ни к чему.
– Бери, бери. Кстати, они настоящие. А теперь скажи-ка мне вот что. Как ты догадался насчет этих двадцаток.
