– Если смотреть через лупу, то отдельные линии в портрете Эндрю Джексона слегка размыты. – Дэнни глубокомысленно кивнул. – А к остальному не подкопаешься.
На лице старика появилась слабая улыбка.
– А бумага?
– Она-то меня и сбила с толку. Как правило, фальшивые деньги можно распознать на ощупь. Эти – нет.
– Некоторые считают, что нельзя раздобыть подходящую бумагу, – тихо проговорил старик. – Не правда. Надо только поискать как следует.
– Если вас это интересует, – сказал Майлз, – у меня тут напротив есть кое-какие книги. В частности, та, что была выпущена Секретной службой США.
– Ты имеешь в виду «Что вы знаете о своих деньгах?» – На лице Майлза отразилось изумление, и старик усмехнулся. – Это же пособие для фальшивомонетчика. Там описаны все признаки фальшивых денег. Все ошибки, которые допускаются при их изготовлении. И даже есть иллюстрации!
– Да, – отозвался Майлз. – Верно.
Дэнни насмешливо продолжал:
– И правительство дает её в любые руки! Можно написать в Вашингтон, и тебе пришлют её по почте. Был такой рисковый фальшивомонетчик, Майк Ландресс, он эту книгу и написал. Там же прямо сказано, что книга должна быть настольной для каждого фальшивомонетчика.
– Однако же Ландресса разоблачили, – заметил Майлз.
– Да, потому что работал с дураками. У них никакой организации не было.
– Вы, похоже, хорошо осведомлены.
– Есть такое дело.
Дэнни умолк и, взяв одну настоящую, другую фальшивую банкноты, сравнил их между собой. Оставшись доволен, он широко улыбнулся.
– Знаешь ли ты, сынок, что из всех денег в мире легче всего скопировать и напечатать американские? Хорошее оборудование, терпение, небольшие затраты – и настоящий мастер добьется такого результата, что только специалист разберет, что к чему.
– Я об этом слышал, – сказал Майлз. – Сколько же таких денег в ходу?
– Отвечу тебе. – Дэнни явно наслаждался разговором, сев на излюбленного конька. – Никто точно не знает, сколько фальшивых денег печатается и ежегодно пускается в обращение – их видимо-невидимо. По официальным данным – тридцать миллионов долларов, из которых десятая часть находится в обращении. Думаю, эта цифра занижена. По моим подсчетам, она составляет семьдесят миллионов, а то и миллиард в год.
Майлз сидел молча, переваривая услышанное. Наконец он сказал:
– Я ответил на ваши вопросы, Дэнни. А теперь сам хочу кое о чем вас спросить.
– Не обещаю, что отвечу тебе, сынок. Но попробуй.
– Кто вы и чем занимаетесь?
Старик раздумывал, поглаживая подбородок большим пальцем. На его лице читалась борьба – желания пооткровенничать с осторожностью, гордости с благоразумием. И Дэнни решился.
– Мне семьдесят три года, – сказал он, – и я мастер своего дела. Всю жизнь был фальшивомонетчиком. Лучше меня и сейчас не сыскать. Изготовление фальшивых денег – не просто ремесло, это искусство. – Он указал на двадцатидолларовые купюры, по-прежнему лежавшие на кровати. – Моя работа. Я сделал клише. И напечатал.
– А водительские удостоверения и кредитные карточки? – спросил Майлз.
– По сравнению с деньгами, – ответил Дэнни, – это чепуха. Да, тоже моих рук дело.
Майлз умирал от нетерпения в ожидании подходящего случая, чтобы связаться с Хуанитой и передать информацию для Нолана Уэйнрайта. Однако, к величайшему сожалению, ему все время приходилось торчать в «Двух семерках», сообщать же столь важные сведения по телефону из клуба значило подвергнуть себя неоправданному риску.
Во время последующих бесед – в среду и в четверг – Майлз из кожи вон лез, чтобы подробнее разузнать о деятельности Дэнни, и даже попробовал было допытаться до самого главного – местонахождения центра. Однако Дэнни искусно уходил от разговоров на эту тему, и чутье подсказывало Майлзу – старик жалеет, что проболтался. Памятуя о совете Уэйнрайта – «не спеши, будь терпелив», – Майлз решил не давить на старика.
Одна только мысль омрачала его радость. Раскрытые им факты неминуемо повлекут за собой арест и тюремное заключение Дэнни. Майлз питал к старику искреннюю симпатию и сожалел о том, что должно было произойти. Однако для Майлза это было единственным шансом реабилитироваться.
И ростовщик-акула Оминский, и Тони Медведь Марино были связаны с Дэнни, но каким образом – по-прежнему оставалось загадкой. Участь Тони Медведя и Оминского не трогала Майлза, однако при мысли о том, что они его разоблачат, в чем Майлз почти не сомневался, он холодел.
В четверг днем появился Джул Ларокка.
– Есть известие от Тони. Завтра утром пришлет за тобой тачку, – сказал он, обращаясь к старику. Дэнни кивнул.
– И куда же его увезут? – поинтересовался Майлз. Оба – и Дэнни и Ларокка – взглянули на него исподлобья, и Майлз пожалел, что спросил.
В ту ночь Майлз все же отважился позвонить Хуаните. Он запер Дэнни в его комнате, дождался полуночи и спустился на первый этаж, где находился телефон-автомат. Бросив монетку, Майлз набрал номер Хуаниты. После первого же гудка раздался её мягкий голос.
– Алло!
Телефон висел на стене рядом с баром, и Майлз вынужден был говорить почти шепотом.
– Ты знаешь, кто я. Только не называй имен.
– Да, – сказала Хуанита.
