— Я уже указал на возникающее злоупотребление положением, — мрачно заявил Алекс. — Теперь я предупреждаю совет о ещё большем злоупотреблении. С момента, когда начались переговоры о ссуде для «Супранэшнл» и до полудня вчерашнего дня наш отдел кредитования приобрел, — он сверился с записями, — сто двадцать три тысячи акций «Супранэшнл». За это время — и, безусловно, благодаря покупкам большого количества акций с помощью денег наших клиентов — цены на акции «СуНатКо» поднялись на семь с половиной пунктов, о чем, я уверен, договаривались как об условии…
Его заглушили протестующие голоса Роско Хейворда, Джерома Паттертона и других директоров.
Хейворд снова вскочил, глаза его метали молнии.
— Это намеренное извращение фактов!
Алекс нанес ответный удар:
— Покупка акций — не извращение фактов!
— Но твоя интерпретация — извращение. «СуНатКо» — это превосходное вложение денег наших клиентов.
— С каких пор оно стало таким хорошим?
— Алекс, — распаляясь, заявил Паттертон, — операции отдела кредитования не подлежат обсуждению.
— Я согласен с этим, — отрезал Филип Джоханнсен.
Харольд Остин и ещё несколько человек громко выкрикнули:
— И я согласен!
— Подлежат или не подлежат, — настаивал Алекс, — я вас всех предупреждаю, что происходящее здесь может расцениваться как нарушение акта Гласса и Стигалла от тридцать третьего года и директоров могут привлечь к ответственности…
Послышались гневные восклицания. Алекс понимал, что попал в больное место. Хотя члены совета, без сомнения, знали о двойственности описанной им ситуации, они предпочитали об этом не слышать. Знание сути дела означало участие и ответственность. Им этого не хотелось.
«Ну, — думал Алекс, — нравится им это или нет, теперь они знают». Перекрывая другие голоса, он твердо продолжал:
— Я предупреждаю совет, что, если ссуда «Супранэшнл» будет одобрена со всеми дополнениями, мы об этом пожалеем. — Он откинулся на стул. — Это все!
Как только Джером Паттертон ударил молоточком, гвалт стих.
Паттертон, заметно побледневший, объявил:
— Обсуждение закончено, будем голосовать.
Мгновение спустя предложения по «Супранэшнл» были одобрены; Алекс Вандерворт был единственным, голосовавшим против.
Когда директора возобновили заседание после ленча, Вандерворта окружал заметный холодок. Обычно двух часов утреннего заседания хватало на обсуждение всех дел. Сегодня тем не менее было дано добавочное время.
Чувствуя негативное отношение совета, Алекс предложил Джерому Паттертону во время ленча перенести его выступление на следующее заседание через месяц. Но Паттертон резко возразил:
— Не выйдет. Директора в сердитом настроении благодаря тебе, поэтому выкручивайся как знаешь.
Это было необычайно резкое высказывание для хорошо воспитанного Паттертона, но оно свидетельствовало о том, что Алекс попал у всех в немилость. Это также убедило его в том, что последующий час будет бессмысленной тратой времени. Его предложения будут отклонены из желания досадить, если не по другой причине.
Как только директора расселись, Филип Джоханнсен выразил общее настроение, намеренно посмотрев на часы.
— Мне уже пришлось отменить одну встречу сегодня днем, — проворчал глава «Мидконтинент раббер», — и у меня есть ещё дела, поэтому давайте покороче.
Несколько человек согласно кивнули.
— Я буду как можно более краток, джентльмены, — пообещал Алекс, после того как Джером Паттертон официально его представил. — Я намерен изложить четыре пункта.
И начал говорить, загибая пальцы:
— Первое: наш банк лишается значительной части прибыли, не используя всех возможностей для роста долгосрочных вкладов. Второе: расширение долгосрочных депозитов увеличит стабильность банка. Третье: чем дольше мы откладываем, тем сложнее будет наверстать многих наших конкурентов. Четвертое: существуют возможности выйти в лидеры — возможности, которые должны использовать и мы, и другие банки, — с помощью возврата к традициям личной, корпоративной и национальной выгоды, о чем мы давно забыли.
Он описал методы, с помощью которых «Ферст меркантайл Америкен» может добиться преимущества над конкурентами: увеличение процентов по долгосрочным вкладам до установленного законом верхнего предела; более привлекательные условия для вкладчиков на срок от одного до пяти лет; система чеков для долгосрочных вкладчиков до предела, обозначенного банковским законодательством; поощрения для открывающих новые счета; широкая рекламная кампания программы долгосрочных вкладов и девяти новых отделений банка.
Для выступления Алекс покинул свое обычное место и встал во главе стола. Паттертон слегка отодвинулся в сторону. Алекс привел с собой главного экономиста банка Тома Строгана, расставившего для обозрения совета схемы на подставках.
Роско Хейворд, подавшись вперед, сидел с бесстрастным лицом и слушал.
Алекс на минуту умолк, и Флойд Леберр тотчас сказал:
— У меня сразу же возникло одно соображение.
К Паттертону вернулась его обычная вежливость, и он спросил:
— Ты согласен отвечать на вопросы по ходу, Алекс, или оставим их на конец?
— Флойду я отвечу сейчас.
