Он пошел дальше, обратясь к схемам и иногда прибегая к помощи Тома Строгана. Алекс знал, что подготовленные им со Строганом данные и предложения точны и логически выверены. И тем не менее он чувствовал упорное сопротивление одних членов совета и отсутствие интереса у других. На другом конце стола один из директоров прикрыл рот ладонью, сдерживая зевок.
Алексу было ясно, что он проиграл. План расширения долгосрочных вкладов и увеличения сети отделений банка будет отклонен — и как результат возникает мнение о его «непрофессионализме». Как и раньше, Алекс снова задумался: интересно, какой срок ему отмерен в «ФМА»? Похоже, что у него почти нет будущего; к тому же он не мог представить себе, как станет работать под руководством Хейворда.
Он решил больше не тратить зря время.
— Ну ладно. Этого достаточно, джентльмены. Если нет больше вопросов.
Вопросов он не ожидал. Меньше всего он ожидал поддержки с той стороны, откуда она неожиданно последовала.
— Алекс, — сказал Харольд Остин с улыбкой дружелюбным тоном, — я хочу поблагодарить вас. В самом деле, я поражен. Ваше выступление неожиданно убедило меня. Более того, мне нравится идея новых отделений банка.
Хейворд, сидевший через несколько стульев от него, сначала вздрогнул, затем уставился на Остина. Достопочтенный Харольд, не обращая на него внимания, обратился к остальным, сидевшим за столом:
— Мне кажется, нам стоит посмотреть на это трезво, отодвинув в сторону наши утренние разногласия.
Леонард Кингсвуд и некоторые другие закивали. Все больше директоров сбрасывали одолевшую после ленча дремоту и стали слушать внимательнее. Недаром Остин был старейшим членом совета «ФМА». Он обладал огромным влиянием. У него также хорошо получалось склонять остальных к своей точке зрения.
— В начале вашей речи, Алекс, — сказал он, — вы говорили, что надо думать об обогащении наших клиентов и что банки вроде нашего должны показать в этом пример.
— Да, говорил.
— Не могли бы вы продолжить эту мысль?
Алекс помедлил.
— Пожалуй, могу.
Стоит ли это делать? Алекс взвесил «за» и «против». Его уже не удивляло вмешательство Остина. Он уже знал, почему Остин перешел на другую сторону.
Реклама. Раньше, предлагая провести «массированную рекламную кампанию» с «широким освещением», Алекс заметил, как Остин поднял голову, тут же заинтересовавшись. С этого момента было несложно догадаться, о чем он думал. Рекламное агентство «Остин эдвертайзинг» благодаря директорскому посту и влиянию достопочтенного Остина в «ФМА» пользовалось монопольным правом на рекламу деятельности банка. Кампания, о которой говорил Алекс, могла принести значительный доход агентству Остина.
Действия Остина были вопиющим примером злоупотребления служебным положением — таким же злоупотреблением, как и назначение Роско Хейворда в совет директоров «Супранэшнл», против чего выступал утром Алекс. Тогда Алекс спросил: «Чьи интересы поставит Роско на первое место? „Супранэшнл“ или держателей акций „Ферст меркантайл Америкен“?» Теперь такой же вопрос следовало задать и Остину.
Ответ был ясен. Остин заботился прежде всего о своих интересах; потом уже шли интересы «ФМА». Не важно, что Алекс верил в свой план. Такая поддержка — из эгоистичных побуждений — была аморальна, подрывала доверие.
Должен ли Алекс сказать об этом? Если он так поступит, то это вызовет ещё большую волну протеста, чем сегодня утром, и он снова проиграет. Директора держались друг друга, как братья-масоны. Более того, подобная конфронтация наверняка положит конец деятельности самого Алекса в «ФМА». Стоит ли так поступать? Есть ли в этом необходимость? Разве в его обязанности входит заботиться о совести совета? Алекс не знал. Между тем директора смотрели на него и ждали его разъяснений.
— Да, — сказал он, — я действительно говорил — о чем мне напомнил Харольд — о личной выгоде наших клиентов и необходимости показать в этом пример. — Алекс взглянул на записи, которые несколько минут назад решил выбросить. — Часто говорят, — продолжал он, обращаясь к слушавшим его директорам, — что правительство, промышленность и разнообразная торговля держатся на кредите. Без кредита, без одалживания, без ссуд — маленьких, средних и крупных — деловая активность прекратится и цивилизация зачахнет. Банкиры знают это лучше всех.
И тем не менее появляется все больше людей, считающих, что одалживание и финансирование дефицитов достигло безумных размеров, выходящих за пределы разумного. В особенности это касается правительств. Правительство Соединенных Штатов нагромоздило высоченную гору долгов, которые мы никогда не сможем оплатить. Другие правительства в столь же плачевном или в ещё худшем состоянии. В этом подлинная причина инфляции и обесценивания своей и иностранной валюты.
