- Допустим, корреспондент — не мой. А что касается твоего мнения… Знаешь, а ведь я его поддержу, — внезапно сказал Малышев. — И партия в лице товарища Камагина тоже поддержит. Ты, наверное, будешь удивлён, но он не так давно говорил мне ровным счётом то же самое. Так что будет уверен, твоя позиция правильная и по-настоящему большевистская.
Он бросил на меня пристальный взгляд.
- Ты ведь ещё не член партии?
- Пока нет.
- Значит, готовься. Будем твою кандидатуру выдвигать. Негоже таким молодцам в комсомоле перехаживать. Пора расти.
- Спасибо за доверие, товарищ Малышев, — сдавленным голосом сказал я.
Никогда бы не подумал, что предложение вступить в партию вызовет у меня такой отклик. Хотя… наверное, потому что в моём времени как-то не попадались мне на пути те самые настоящие коммунисты, чьи образы были запечатлены в кино.
А для тех, кто сейчас меня окружал, фраза «коммунисты — вперёд» — не была пустыми словами и действительно означала то, что именно ты должен идти в первых рядах: сражаться с врагом, строить мирную жизнь, ловить преступников, в конце концов.
- Нечего благодарить! — улыбнулся тот. — Заслужил!
Правда, потом сменил милость на гнев, когда я достал новый список, подготовленный завхозом, и стал излагать его требования.
Разумеется, и на сей раз мы составляли его по старому проверенному принципу: проси по максимуму, чтобы получить хотя бы по минимуму.
В конце Малышев даже вспотел.
- Быстров, ты не начмил — ты какой-то куркуль! По твоей милости город скоро на паперть пойдёт с протянутой рукой!
- Это случится гораздо быстрее, если вы не выполните наши скромные запросы, — деловито пояснил я.
- Ничего себе — скромные! — возмутился Малышев. — Откуда такие заявочки на двадцать процентов от суммы, изъятой у «Мужества»?! Ты представляешь о каких деньгах идёт речь и какая от них может быть польза государству?!
- Представляю, — важно кивнул я. — Поэтому и прошу всего двадцать процентов. У меня люди копейки получают, семьи кормить не на что. Опять же дыр по хозяйству столько, что диву даёшься, как народ ещё не разбежался! А ведь брать кого-то с улицы и учить — себе дороже. Так что я так… по-скромному.
- Пять процентов! — нахохлился Малышев.
- Пятнадцать!
- Семь!
- Пятнадцать!
- Десять!
- Одиннадцать!
- По рукам, — сдался Малышев.
Он вытер вспотевший лоб.
- Тебе б не в милиции работать, а на базаре торговать.
- И придётся! — запальчиво бросил я. — Если другие требования не удовлетворите — всем отделением на базар уйдём.
- Ты же меня без ножа режешь! — простонал Малышев.
- Так лучше мы — без ножа, чем те, кого мы ловим, с ножом, — резонно заметил я. — С транспортом как вопрос решать будем? С прошлого моего заявления без подвижек осталось.
- Будет! Будет тебе транспорт! — взъярился Малышев. — Последнее исподнее с себя продам, чтобы тебе лошадей и экипажи выделить.
- И овёс! — не преминул вставить я.
Собеседник посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
- Уйди, Быстров! — простонал он. — Уйди, пока я тебя не убил, чем-нибудь тяжёлым!
- Уйду, — согласился я. — Но положительную резолюцию на моё заявление черканите, пожалуйста.
- Нет, я тебя определённо пристрелю, а потом сам застрелюсь, чтобы твой Леонов ко мне не приставал! — загрустил Малышев. — Ладно, давай твои бумаги — подпишу.
Я с максимальной деликатностью положил перед ним заранее подготовленные документы. Разумеется, кое что мы туда включили, действуя исключительно партизанскими методами, только товарищу Малышеву не стоило этого знать.
Покончив с формальностями, мы пожали друг другу руки, и я вышел из кабинета.
За дверями меня ждал истомившийся завхоз, носивший фамилию известного детского писателя. На его книгах я когда-то рос.
- Давай, Житков, действуй, пока начальство не передумало, — приказал я, отдавая бумаги.
Лицо завхоза просветлело.
- Товарищ начальник! Глазам своим не верю! Неужели, выбили всё, что я просил?
- Надо верить своим глазам, товарищ завхоз.
Он чуть ли не вырвал у меня документы и, стартанув как гоночный болид, умчался решать и утрясать все вопросы. Как известно, далеко не всегда положительная подпись начальства как зелёный свет открывает тебе дорогу. Жалует царь, да не жалует псарь. И как раз с таким «псарями» сейчас будет иметь дело мой Житков. Хорошо, что энтузиазма ему не занимать. Волком выгрызет то, что причитается.
Дальше… Дальше я поехал к больнице. Лечащий врач сообщил, что Ремке чувствует себя значительно лучше и, в принципе, на днях его можно выписать домой. При условии надлежащего ухода, само собой.
Глядя на то, как мой сотрудник перемигивается с одной из медсестричек я понял, что с уходом проблем не возникнет.
- Ты, главное, на ноги быстрее вставай, — ободряюще сказал я. — У нас дел — невпроворот.
- Так вы ж, я так понял, всех злодеев переловили… Есть ли смысл, в милицию возвращаться? — усмехнулся он.
Я хмыкнул. Не так давно Леонов «пел» на похожий мотив. И этот туда же. Конечно, хорошо, когда люди с таким позитивом смотрят в будущее, это окрыляет и мотивирует на героические поступки, но…
