Тут я подумал о том, что неплохо бы влепить товарищу бармену звонкого отцовского леща. И так сильно, видимо, подумал, что за меня это сделала менеджер. Источник при этом вроде бы не напрягся, но ведь и ситуация стрессовая, так что… хрен знает как оно работает. Может внушил, а может и не внушил.
Ладно. Потом разберусь.
— Ай! — нахмурился бармен, глядя исподлобья на Стасю Витальевну, о которой обязательно расскажу чуть позже.
— Взял! — рявкнула менеджер. — Отдал! Быстро!
Бармен нехотя передал мне небольшой бойлер с горячей водой, и я лосём метнулся обратно. Нагревательные элементы мармита тем временем уже накалились, и вода начала кипеть прямо с порога, как только я её туда залил. Но едем дальше!
— Да? Да! Да? Да! Да? Да!
Теперь мой путь лежал на мойку. Три мойщицы прямо как три мойры уже предсказали свою собственную судьбу и круглыми совиными глазами наблюдали за тем, в каких промышленных масштабах прямо сейчас пачкается посуда. Запара на мойке — она ведь запоздалая. Когда все уже отбились, у них только-только начинается жара.
— Передайте ёмкости, пожалуйста! — я указал на стопку квадратных гастроёмкостей. — Да-да-да, вот эти, спасибо! Тьфу ты, блин… Привязалось уже.
Взял и снова обратно.
— Эй! — заорал Франсуа Денисович, заприметив меня у плиты. — Ты чего здесь делаешь⁈ — но почти тут же схватился за голову, выругался и спел про оральные ласки.
А я молча, но уверенно выхватил у Мишани Кудыбечь два сотейника — с капустным и горошковым пюре. Вывалил их в ёмкости, ёмкости воткнул в горячий мармит, — считай что на паровую баню поставил, — и вернулся обратно, уже за соусами. Зачем каждый раз греть то, что можно заранее держать горячим? Особенно учитывая нынешнюю проходимость.
— Слушайте, а ведь правда…
— Толково, да.
— Красавчик! Васька, ну прямо умница! Да⁈ ДА-АААА!!!
Нет… Гением из-за этого поступка я себя, конечно, не считаю. И ребята обязательно рано или поздно додумались бы до того же самого. Но вот в запару, когда твоя единственная цель выжить, тебе немножечко не до инноваций и-и-и-и… Ну да! Василий Каннеллони молодец. Василий Каннеллони проявил охреневшую инициативу, причём вовремя, с успехом и во благо общего дела.
Зачтётся ли оно мне? А вот и посмотрим…
Франсуа Денисович, — или как я называл его к этому времени «собачий пёс», — ко мне так и не подошёл. Ровно в семь часов эта гадина свалила с рабочего места, ни с кем не попрощавшись. Видимо, пузан был не в настроении.
Что ж… Если до сих пор у меня была призрачная надежда на то, что он сменит свой гнев на милость и мы пускай и не подружимся, но хотя бы не будем враждовать, то теперь всё было ясно. Война — значит война. Уязвил я эту суку, по всей видимости. За больное задел, за гордость. Не сдался, не облажался, ещё и в коллектив вошёл как дети в школу. Ничего личного, Денисыч, но пока я не достигну своих целей на твоей территории, крови я тебе попорчу изрядно.
— Завтра как? — пробасил Гио, стягивая с себя мокрый китель. — Работаешь?
— А я и сам не знаю, — пожал я плечами.
Дело было в раздевалке. Смена уже замыла кухню и собиралась сваливать домой.
— Мне никто ничего не сказал, — сказал я. — Но, наверное, приду.
А про себя подумал — никаких «наверное»! Хрен вы от меня теперь отделаетесь.
— Приходи, конечно, — разулыбался Санюшка. — Обязательно завтра приходи. А на счёт шефа ты не беспокойся, мы за тебя с ним поговорим.
— Да он и сам вроде бы всё видел, — вставил Гио.
— Посаны! — сбежал вниз по лестнице Мишаня, на ходу пересчитывая пачку мелких купюр. — Я тут чего подумал. Новенькому смена в зачёт один хрен не пойдёт, а выручил нас парень знатно. Так?
— Так.
— Поэтому я предлагаю половину чаюхи ему отдать. Никто же не против?
Против никто не был. Поэтому Мишаня с ловкостью шулера отслюнявил мою долю и торжественно вручил мне первые в этой жизни чаевые. А я задумался. Деньги — это, конечно, классно. И денег мне в обозримом будущем понадобится очень много. Но по сравнению с нужными суммами то, что я сейчас получил — капля в море. Прямо-таки смешно. Зажать в кулачок и бежать? Поможет ли оно мне? А вот инвестиции…
Во-первых, в лояльность коллектива, которая поможет до поры до времени удержаться в «Короне». Во-вторых, в информацию. За досужим разговором будет куда сподручней узнать о поминках графа Орлова, нежели задавать такие вопросы в лоб и просто так.
Так что решено.
— Ребят, — улыбнулся я. — А давайте немного прибухнем? Так сказать, за знакомство. Я проставляюсь.
Ребята переглянулись.
— А давай! Да? Да!
По пиву. Затем ещё по пиву. А за пивом ещё по одному пиву и вдруг, — херак! — два часа ночи. И темы лирические попёрли:
— А она говорит: «Прости, ты очень хороший, но мы не можем быть вместе», — Гио шмыгнул своим монументальным грузинским носом.
— Да? — грустно вздохнул Санюшка. — Да-а-а…
Дело было на кухне у четы Кудыбечь. Мишаня жил ближе всех к работе, а его жена Настя помимо того, что была красавицей, до кучи ещё и обладала большой житейской мудростью. Вместо того, чтобы делать мужу мозги и ставить кого бы то ни было в неловкое положение, она встретила нас максимально радушно.
