Так что верю я ему почему-то. И почему-то доверяю. Но всё равно хочу урвать что-нибудь, раз уж нахожусь на позиции силы.
— Давай так, — сказал я. — Раз ты полезешь мне в голову и узнаешь там обо мне много нового, то и я сперва хочу узнать о тебе.
Агафоныч крепко задумался.
— Это честно, — наконец сказал он. — Это справедливо. Что именно тебя интересует?
Я аж заржал. Неужели и правда в голову пришло такое спрашивать?
— Всё! — ответил я. — Меня, блин, интересует всё! Знаешь, очень уж мне интересно проследить ту цепочку событий, которая привела человека твоего происхождения к бродяжничеству. Не каждый день такое наблюдаю.
Нечаев нахмурился. Поворошил палкой-копалкой костёр. Почесал умотавшуюся Тыркву за ухом. Вздохнул раз десять по ходу дела, а затем уставился на водохранилище своими голубыми глазищами, не по-аристократически ловко сплюнул в сторону и сказал:
— Ну ладно. Слушай, раз интересно. Жил да был наследник баронского рода…
— Вот это ты, конечно, жучара…
Итак! Начнём с того, что мой новый друг изначально представился выдуманным именем. Не Вадим он был вовсе, и вовсе не Нечаев.
— Ну хотя бы Агафонович?
В ответ кивок.
— Агафонович, — подтвердил сенсей. — Слишком многим я обязан моему батюшке, чтобы отчество менять. Даже понарошку.
— Ну ладно, — согласился я. — А настоящее имя, как я подозреваю, ты мне не скажешь?
Спросил чисто для галочки, потому что уверенность в этом была стопроцентная. Во-первых, неспроста же он личность скрыл. А во-вторых, не зря ведь я уже придумал как к нему обращаться, верно? Либо по привычке Агафонычем, либо Не-Нечаевым. Ну… Ненечаев! Каламбур же типа! Юмор! Смешно! Иной заика вообще хрен когда выговорит!
Однако:
— Скажу, — вопреки моим ожиданиям удивил сенсей, встал с кеги, обошёл костёр, протянул мне руку и полным официоза тоном произнёс: — Ярышкин, — а затем выдержал театральную паузу и добавил: — Владимир Агафонович.
Раздулся при этом важно, как голубь во время брачного урчания. И такое озорное предвкушение в глазах промелькнуло, что, хм-м-м, как бы так объяснить? Мне показалось, что Агафоныч ждёт, будто бы от вскрытия масок я сейчас должен упасть на землю и забиться в религиозном экстазе. А то и ссыкнуть себе на пузико от счастья. Однако фамилия барона мне ни о чём не говорила. Так что:
— Поздравляю, — ответил я. — Это здорово. Это прямо вот хорошо, правда. И фонетически приятно звучит, и…
— Понятно, — сенсей вздохнул и сел обратно. — Был бы ты жителем Златоуста, сразу бы понял кто сейчас перед тобой.
— К счастью оно или к несчастью, но я не житель Златоуста.
— Оно и видно, — дед смерил меня недовольным взглядом. — Ладно, продолжаем разговор.
И разговор продолжился. И Агафонович неохотно, но всё-таки перешёл к главному. И рассказал. Так вот, с его слов выходило, что когда-то он действительно был бароном самого богатого рода в далёком уральском городе. Самого богатого, но при этом самого малочисленного. Собственно говоря, под конец на нём одном Ярышкины и держались — братьев, сестёр, кузенов и кузих у Агафоныча не было, а собственными детьми и женой он обзавестись не то, чтобы не успел. Не захотел. Но об этом чуть позже.
Отец, — Ярышкин старший, — даром что не был магом, держал в кулаке чуть ли не весь город. А неодарённость свою компенсировал тем, что отправил единственного сына-менталиста учиться в Академию. В лучшую, само собой. В столицу и до упора, и чтобы прямиком в магистры, и чтобы связи, и знакомства, и выслуга, и род до графов приподнять.
Но смерть рассудила по-своему. Снежная зима, скользкая дорога, чуть поддатый водитель лесовоза, немного физики и вот, Агафонович в одночасье стал круглым сиротой. Пришлось бросать учёбу, возвращаться и принимать семейные дела.
Пока-ещё-молодой барон Ярышкин сразу же повесил всё на товарищей аутсорсеров и никуда не дул. Ни в ус, ни в… м-м-м… другой ус.
Во внутренней борьбе молодого аристократа и дорвавшегося до свободы дембеля с разгромным счётом победил дембель. Так что Агафоныч просто получал свою долю, кайфовал и подобный лайфстайл считал единственно-верным. Дюже ему после учебной муштры понравилось предаваться гедонизму в компании юных пылких дев. Да так чтобы с размахом. Чтобы и салют позапускать, и до булочной на лимузине проехаться, и дальневосточными устрицами поутру поправиться.
Тем и жил. Но время шло. Потакание страстям требовало затрат, а аутсорсеры-управленцы при таком начальнике просто не могли позволить себе не воровать.
— До последнего в глаза улыбались и не рассказывали, что на деле всё плохо, — вздохнул Агафоныч, поймал мой взгляд и: — А ты так не смотри! Я молодой был и глупый!
— А я и не говорил ничего.
— Подумал слишком громко!
Но дальше к биографии сенсея: точка невозврата была пройдена, а момент упущен. Долги выросли до критической массы и всё тут же пошло через жопу. Вскорости у Агафоныча остался лишь титул, породистая собака, — бабушка Тырквы, — и непреодолимое желание продолжать банкет.
