— А вы сами-то вообще ЭТО пробовали⁈
— Отврат! Просто отврат!
— Задолбал! Пошёл к чёрту, кривопалый кухар!
Секунда, две, три, и из искры вспыхнуло жаркое пламя революции…
Пускай и чужими руками, а я таки сумел срежиссировать прекрасный сюр. Безумный, беспощадный и отбитый, будто свиной шницель. Пускай в голову к браткам Агафоныч пробиться не сумел, — в этом мире даже братки с артефактами гоняют! — но этого и не требовалось.
Хватило и дальнобойщиков со жрицами. Актуальная повесточка была сформирована именно в их головах. Один подначивал другого, тот в свою очередь третьего, а третий вдруг сознавал, что думает точно так же, как и все вокруг.
И вот она! Красота народного единства. Духоподъёмное сплочение перед лицом общего врага.
— Гоните его! — кричала толпа. — Насмехайтесь над ним!
Уже без помощи Гио, люди вытащили горе-повара с кухни. Окружили со всех сторон и начали предъявлять. Кричать, ругаться и толкаться, будто школьники на перемене.
Сперва. Потом один из дальнобоев заставил его сожрать кусочек долмы.
— Ну что, урод⁈ Жуётся⁈
— Жуётся, — врал тот сквозь слёзы.
Врал и как можно активней работал челюстями, но все тщетно. Долма не жевалась. У мужика явно был талант к альтернативной кулинарии. Он не то, что не растушил виноградный лист; он каким-то волшебным способом умудрился укрепить его до состояния армейского брезента.
— А теперь глотай!
— Прошу вас, не надо.
— Глотай, я сказал!
— Отпустите меня, пожалуйста, я больше никогда не буду готовить…
Ну и, наконец, апогей всего этого действа: разъярённая толпа погнала повара прочь. Кто поджопниками, кто подзатыльниками, а кто словом недобрым. В спину бедолаге летели проклятия вперемежку с объедками.
Что ж… С одной стороны, наверняка это самое жёсткое увольнение во всей мировой истории. С другой стороны, сам виноват! Рано или поздно всё именно к этому и пришло бы. И вообще! Я предпочитаю думать, что мой вспыльчивый грузинский друг спас этого дурачка. Ведь, не ровен час, как братки смекнули бы что к чему и поломали ему руки.
За что? Да за диверсию на производстве. Не понимаю, кто вообще сказал этому персонажу, что он может работать поваром. Ну да ладно. Пока вокруг царит неразбериха, пора и нам честь знать.
— Гио! Эй, Гио, слышишь⁈
— А?
Кажется, дружище только сейчас сумел смахнуть с себя это боевое наваждение. То ли мана закончилась, то ли ещё что… и вот ведь как интересно получается, а⁈ Когда его бабы кидают, он предпочитает писать жалобные сообщения и плакаться на кухне под пивко. А за хинкали чуть человека не убил.
Повар, блин. До мозга костей. С таким можно не бояться за контроль качества.
— Пошли скорее!
Пацация кивнул, выпрыгнул с кухни и вместе мы начали проталкиваться сквозь галдящую толпу. К лесу, ясен хрен, ведь бежать вдоль по дороге совсем не вариант. Однако тут… тут раздался выстрел. И слава тебе яйцы, что в воздух.
— А ну-ка стоять! — крикнул тот самый лысач, что брал меня на мушку минутой ранее. Антон по кличке Погоняло, если Агафоныч, конечно, ничего не напутал.
Гвалт сразу же стих.
— Угомонились все! — скомандовал Погоняло, и все действительно угомонились.
Жрицы потрясая телесами устремились к родному дивану, часть дальнобойщиков вернулась за столики, а часть решила свалить от греха подальше, к своим фурам. Ну а мы… мы замерли и стали ждать, что же произойдёт дальше.
Высокий, — кажется, Клава, — мельком взглянул на телефон и быстро посеменил к машине. Подошёл к задней пассажирской двери, открыл её и наружу показалась… нога. Ох и добрая нога, стоит сказать.
Аппетитная. В красной туфельке на высоком каблуке и тёмных колготках в игривый горошек. Нога нащупала почву, Клава подал хозяйке ноги руку и тут она явила себя целиком. Хороша, чертовка.
Лет тридцати, неимоверно грудастая и огненно-рыжая, что лишний раз подчёркивалось меховой накидкой из лисицы. Почему-то мне не хотелось окрестить её безликим словом «барышня». На языке вертелось что-то типа «мадам» или «герцогиня». Непростая она явно, ой не простая.
Так вот… Вопреки тому, что тут было на что поглазеть, я заметил, как дальнобойщики при её появлении внезапно начали прятать глаза. Кто-то опустил взгляд в пустую тарелку, кто-то нашёл что-то неимоверно интересное у себя под ногтями, а кто-то просто уставился в небо.
В полной тишине, мадам процокала по направлению к нам. Смерила взглядом, хмыкнула, а затем кивнула на здание «Дворика» и сказала:
— Пойдёмте внутрь. Есть разговор…
— Кофе? — спросила гостеприимная хозяйка «Дворика». — Чай? Сигаретку?
— Нет, спасибо, — ответил я.
— Не курим, — гордо добавил Пацация.
— А я вот покурю.
С этими словами рыжая щёлкнула пальцами, и братки засуетились. Клава вручил ей длинный тоненький мундштук, Диетолог достал из кармана пачку ментоловых сигарет и ловким движением выбил одну, Погоняло метнулся за пепельницей, а вот зажигалка… зажигалка девушке не понадобилась.
Рыжая прикурила от магического пламени, что опоясало её наманикюренную ладошку. И судя по обилию огня, хоть одну инициацию, но она всё-таки в жизни проходила.
— М-м-м-м, — затянулась рыжая. — Итак…
