Долго ли, коротко ли, а день икс настал. Пройдёт всего несколько часов, и центральный парк города Мытищи наводнит праздная толпа. Готов ли я зашибить денег на этой толпе? Ну… Почти…
— А можно уже попробовать?
— Нет, нельзя.
— А теперь?
— И теперь нельзя.
— А вот сейчас?
— Агафоныч! — не выдержал я. — Иди уже займись чем-нибудь полезным, а⁈
— Чем⁈
— Не знаю! Пляж подмети!
На самом деле, мне было лестно от того, как сенсей дуреет и заходится слюной, — значит, я всё делаю правильно. А причиной тому была огромная сорокалитровая кастрюля, которая прямо сейчас кипела на гриле плавучей кухни.
Ароматы вокруг катера стояли просто божественные.
Чили кон карне и без того пахнет, как вечер пятницы в день зарплаты, так ещё и природа с погодой выдали сегодня какой-то непонятный фортель. Ветра нет совсем, а влажность то ли повышена, то ли понижена, но по факту — вся эта пряная взвесь из кастрюли никуда не уходит.
Не улетучивается, а строго наоборот, стелется по земле.
Вкуснючий дымок заполняет собой утренний пляж, словно карман, и никуда от него невозможно спрятаться. Кумин, кориандр, копчёная паприка и ещё порядка десяти чуть менее пахучих специй, плюс растушенное мясо, красная фасоль, томаты, дорогущий вкусный перец, а ещё…
— Дай попробовать, ирод!
— Не готово!
…а ещё ма-а-а-а-асенький кусочек горького шоколада. Фишечка такая. Секретик. И вот тут особенно важно соблюсти пропорции. Какао должно удивлять. То есть чувствоваться только тогда, когда ты говоришь человеку, что оно вообще-то в блюде присутствует, и он вдруг задумывается, и прислушивается к собственным ощущениям, и прозревает, и: «У-у-ух!» — говорит. А вот если сам учуял — значит перебор. Значит повар — печальный лох и всё запорол. Причём без права на реабилитацию, в таком случае чили летит в помойку.
— Вася! Я твой учитель!
— На кухне это не канает! На кухне я сам себе властелин!
— Ну Вась!
— Иди, говорю, отсюда! Не мешай!
Единственный минус этого чудо-блюда заключался в том, что из-под ножа его не приготовишь. Сперва чилюхе нужно выказать своё увОжение и порядочно с ней повозиться. И чем дольше ты возишься — тем вкусней она в итоге становится. В идеале все ингредиенты должны прокипеть и сплавиться друг с другом в однородную, достаточно крепкую массу, которую будет удобно формовать. И времени для этого требуется изрядно.
Короче! Я сегодня почти не спал…
Ещё ночью начал возиться с головой чеддера, волшебным образом превращая твёрдый сыр в плавленный. Превратил. А затем лёг дремать, переставляя будильник на каждые полчаса, чтобы мешать варево и подливать в чили бульон.
— Вася!
— Я говорю: «уйди, постылый»!
— Вась, я жрать хочу!
— Ну так пожри! В холодильнике куча продуктов!
— Но я хочу вот это! — будто капризный ребёнок, бомж-барон указал пальцем на кастрюлю; того и гляди начнёт хныкать и топать ножкой.
Клянусь, ещё чуть-чуть, и я запустил бы в Агафоныча чем-нибудь твёрдым и тяжёлым. Но по счастливой случайности в этот самый момент:
— Да-да-да-да-да! — раздалось снаружи, а вслед залаяла Тырква.
— Вот! — крикнул я и высунулся в окошко. — Иди лучше пацанам помоги!
Где-то там, вдалеке, по свежей просеке Мишаня Кудыбечь и Санюшка тащили по направлению к катеру тяжеленную пивную кегу. Не Гио единым, как говорится. Ребята тоже подключились к делу, стоило мне лишь рассказать им о планах.
Молодость вообще время для авантюр, а тут вдруг такое. Как минимум интересный опыт. А как максимум — шанс, который безо всякой иронии может изменить всю жизнь. Глупо упускать такой, не правда ли?
— Давай, Агафоныч, не мешайся, — попросил я и физически вытолкал сенсея с кухни. — Итак время уже поджимает…
На самом-то деле, время поджимало всю дорогу. Режим горящей жопы включился несколько дней назад, и с тех пор не выключался ни на секунду. Дел было много, — просто-таки дохрена, — и их надо было делать.
Как я уже говорил, началось всё со звонка Мишане и Санюшке. Восемь рук и четыре головы — всяко лучше, чем один на один со всем разгребаться. Ребята взялись за работу слажено, так что к концу первого дня мы уже прорубили эту самую просеку. Корчевать пни, ясен хрен, было выше наших технических возможностей, и потому мы на скорую руку сколотили деревянный настил; с пляжа и прямо до шоссе.
Как ориентир, сделали у самой дороги небольшую арку. Когда-нибудь, когда у нашего пляжа появится название, приколотим табличку, ну а пока и так сойдёт. Далее: добили стол, а из ошмётков древесины вымутили некое подобие сидячих мест, и вечером того же дня отправились вместе с Гио на поклон к Сидельцевой. Денег просить.
Мне показалось, что это путь наименьшего сопротивления. Поскольку кредитная история Васи Каннеллони и так трещала по швам, убеждать кого-то из ребят связаться с банком было не очень честно, а занимать у бабы Зои так вообще гнусно… ну… я ведь обеспечивать её должен, а не наоборот.
