И все же Чапай, душа русского народного Ума, поставленный перед таким двоичным выбором: «да или нет?» – замирает в оторопелости. Его торопят – и в этом подвох чует. Ловушка чужого и хитро поставленного вопроса. Хотя тут не вопрос судьи, а скорее, – в жанре загадки. Недаром и задает его лукавый мужичок, кривобородый да с прищуром глаз: мол, «А! Попался?!» И неужто Чапай не ответит? Не может он себе такого позволить.
Эта сцена мне напоминает Совет в Филях, где немец Бенигсен задает тоже ясный, в двоичной логике вопрос: «Оставить ли без боя священную и древнюю столицу Россию или защищать ее?» Хор генералов-патриотов (как тут хор крестьян) готов ответить однозначно героически: нет, не можем, дадим бой! И немец, мастер рассудочного Логоса, ждет, что в эту западню логично поставленного вопроса попадется и Кутузов. Но в нем, как и в Чапае, – ум народный, природный, не обмороченный логистикой (как и в бою – шагистикой прусской, которою и каппелевский корпус подавляюще и устрашающе шел), и он отводит общую постановку, ибо истина всегда конкретна: «Священную древнюю столицу России! – вдруг заговорил он, сердитым голосом повторяя слова Бенигсена и тем указывая на фальшивую ноту этих слов. – Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека… Вопрос следующий: “Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сражение, или отдать Москву без сражения?” Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение» (Толстой Л. Н. «Война и мир», т. III, ч. 3, гл. IV).
Чапай, конечно, не мудр, как змий старец Кутузов-князь, да и человек молодой, но и он ускользает из ловушки прямолинейной логики – и выскакивает вбок: «Я – за Интернационал». То есть одно неизвестное («коммунисты») подменил другим. И тем не ответ, а сам встречную загадку задал ловившим его на слове. Отфутболил… Да, митинг – это тоже как игра-спектакль на стадионе-сцене-арене. И тут Чапай – солист, артист, в своей тарелке, магия внушения из него исходит и припечатывает концовкой-каденцией: «Правильно я говорю?!»
Тут новый вопрос: демагог ли Чапай? В Революцию – как бы прорезался голос у немого прежде русского крестьянина – немого, как Герасим в «Муму» или денщик Петрович, тварь бессловесная. А в этой ситуации – разговорились! Митингование – как народные сходы миром… Хотя нет: «мир» – сход общины сельской, и там все – в ограниченном кругу друг друга знающих. A тут, откуда ни возьмись, сошлись на площадях не знаемые друг другом. И вот по слову, раз сказанному, различи своих и чужих, кто врет, а кто верно говорит!..
Много пророков и лжепророков явилось разглагольствовать в ту эпоху – и на ловушку слова арканили души и жизни. Ораторы были – Троцкий, Киров – «трибун революции» и, само собой, – Ленин. Это – демагоги = «вожди демоса». А «демос» – не «на-род». На
Речь Чапая – иная. Тут слово ложится на славу его личности-легенды. Потому он себя подает, красуется на радость любящих его, лучи славы посылает и питает словами. Речь = акт Любви меж героем – и массой народной, Матерью Россией. Преданность и взаимопонимание – ее итог. Ловят друг друга и он, и она, масса. Он – как фаллос. Она, вагина же, размножена на раковины ушные внимающих… Так что много превращенного Эроса в сценах-кадрах этого фильма.
Логос Чапая – характерный = от его характера-натуры-личности. Общие мысли-тезисы он приводит к себе и на себе раскладывает: «Я вам командир, но командир я только в строю. На воле я вам товарищ. Приходи ко мне в полночь и заполночь… Обедаю – садись со мной обедать, чай пью – чай пить садись. Вот какой я командир» (с. 87). И такое слово безошибочно стяжает ему сердца.
Чапаев и для себя не «я», а «он» – ЧАПАЙ! ЧАПАЕВ! Командир-герой личной – Чапаевской – дивизии, что не привыкла отступать… И в этом диапазоне между мужичком и героем распялен образ, в этом поле, между этими полюсами напряжения мечется персонаж Бабочкина, как его прототип – на лихом коне… Образ динамичен в самом построении в фильме…
И еще Чапаев – не Чаадаев!.. «Чапать» – плебейское дело и слово. У Даля такие значения сему слову: «трогать, брать, цапать; черпать; качать, зыбать; чапаться – качаться» и т. п. «Не чапайся за меня»… Прилипчивость – означает. И – к сердцу. Как и вклеился Чапай в душу русского народа, в Психею России, – в нашу, зрителей фильма «Чапаев»…
28. VIII.95.
