Однако в XI веке норманны оккупировали остров, словно осуществляя волю континента Евразии удерживать при себе эту окраинную землю, обратить ее в свою, континентальную, веру и стиль жизни. Французы были призваны исполнить эту службу для Матери Евразии. («Континент» = «протяженность» буквально, был, естественно, недоволен своим «отломанным ломтем» – островом, где слишком уж самостоятельным становится сын «материка» = «Земли материнской».) С XI в. и на века надвинулись французский язык и римская католическая вера, и кровь французской аристократии, внося новый мощный элемент и пласт в складывающуюся «английскость». И вот узел, сюжет и интрига английской истории затеялись с этого момента. Это – противостояние германоподобных англосаксов (вместе с туземными кельтами) – и французоподобной новой аристократии, сконцентрированной вокруг короля и его двора, который поддерживался папством Рима.
Итак, Остров против Континента – эта борьба составляет содержание истории Англии в течение второго тысячелетия, включая и Наполеона, и Гитлера, кто готовились высадиться на острове, – вплоть до наших дней, когда англичане стали уже столь уверены в прочности своей субстанции, в незыблемости и нерастворимости своей сути, что дали согласие на туннель под Английским каналом. Французы именуют тот же пролив презрительным словом «Ла-Манш», что значит «рукав» – второстепенная часть одежды на теле, которое имеет сердцем – само собой разумеется – Париж.
Таким образом, РУКАВ против РУБАШКИ – в таком образе можно себе представить историческую битву англичан за свой стиль существования. Рукав, однако, содержит нечто весьма ценное, а именно – Руку, инструмент для Труда. И это – Индустрия, «ургия» – стало главным оружием населения острова в установлении власти не только над собой – стать «самосделанными», а не французами сделанными человеками, стать зрелым джентльменом, а не маменькиным сынком или бастардом Материка Евразии, – но, по достижении сего статуса (в XVII веке), – установить свое правление над земным шаром (включая и Мать-Евразию – Индию) в империи Великой Британии. Даже после, в общем, мирного распада этой империи (дружественные отношения между членами Британского Содружества наций сохранены) англичане, с их принципом труда, индустрии, экономичного производства, продолжают заправлять современной мировой цивилизацией – уже руками США, своей прежней колонии. Потому что эти, американцы, не изобрели существенно новых принципов бытия, которые не были бы открыты в Англии.
Принцип «время = деньги», индустриализм, культ техники, экономичность – это повелось с Джемса Уатта и Адама Смита. Конституция, «права человека» – пошли с Великой хартии вольностей (XIII в.) и со Славной революции. Плюрализм и терпимость в религиозной области и в идеологии – тоже из Англии XVII века. Прагматизм, утилитаризм – с Бентама в начале XIX в. Динамизм в конкуренции – с «борьбы за существование» Дарвина и Спенсера и т. д. Однако ж есть тут и разница с Америкой. В Англии эти принципы не всепоглощающи, но сожительствуют в симбиозе с принципами, царствовавшими в прежние времена: монархия, аристократия, театр… Истеблишмент Англии имеет толщу и глубину; там, как геологические пласты, залегают разные стили жизни, идеи и нравы, тогда как в США последнее, новенькое и модерное односторонне развивается и заливает плоскость этой страны без толщи и корней и распространяется по поверхности и мировой цивилизации. Да, многослойна цивилизация Англии, и недаром геология как наука именно здесь первооткрыта (Чарльз Лайель). Американская ж цивилизация плоскодонна.
Но возвращаюсь к образу – Рукав против Рубашки. Эта Рука, сокрытая в рукаве, набрала однажды столько дерзости, что смахнула и Голову с плеч – обезглавив в 1641 году своего короля, Карла I. Кромвелевский период Великого мятежа (1640–1660) был в то же время войной мужского начала (которое воплощалось в англосаксонских йоменах и в мелкой аристократии джентри, в нижних классах английского общества) против изнеженного, женоподобного нобилитета, группировавшегося вокруг короля и его офранцуженного двора. Король ощущался как инкарнация чуждого начала МАТЕРИка Матери Евразии, его женственного духа, что протянул свои французские щупальца через рукав Ла-Манша править островом, который хотел жить, петь и играть по своим нотам и скрижалям, что и выработали тогда пуритане.
